Удар «Стрелы»
Шрифт:
Глава пятая
Талбок доложил Абделю об акции по Саиду Шурову и его семье в 7 утра 24 сентября. Как только шейх проснулся и вышел из спальни. Аль Яни предложил помощнику пройти в кабинет. Устроившись за рабочим столом, Абдель потребовал:
— А теперь, Талбок, подробнее об акции возмездия в Бадахшане.
Помощник передал шейху все, что узнал ночью от Абдулло.
Абдель остался доволен:
— Хорошо! Эта акция послужит неплохим уроком тем, кто посмеет проявлять самоволие или халатность при исполнении моих приказов.
Талбок проговорил:
— А не раскроем ли мы этим распоряжением виновника смерти Саида и его семейства?
Абдель поморщился:
— Перед кем раскроем?
— Перед тем же руководством мятежных сил.
— Ну и что? Ты считаешь, кто-то посмеет отомстить Абдулло?
— Разве такое невозможно?
— Нет! В Бадахшане местные группировки существуют за счет тех денег, которые получают от продажи наркотиков, поступающих им из Афганистана. Руководители группировок прекрасно знают, что производство наркотиков находится под моим контролем, и понимают, я одним лишь словом могу перекрыть этот поток. На что они будут существовать? То-то! Кстати, не будет лишним напомнить горцам об этом. А также о том, что каждого из них в любой момент может постигнуть участь Саида. Но об этом все! Сегодня главное — операция в Новокоролевске. Лишь бы Халим сработал в России по плану. На данный момент нам, как никогда, нужен успех.
Шейх, задумчиво перебирая четки, откинулся на спинку кресла, тихо проговорил:
— Хотел бы я знать, что происходит в этом проклятом Новокоролевске! Слишком уж рискованный вариант захвата объекта выбрал Дикой. Слишком опасную игру затеял. Но он уверен в успехе. Посмотрим. Возможно, Халим и прав, а я начинаю излишне перестраховываться. Но, если… хотя не будем об этом. Где-то в полдень мы узнаем, как сложится обстановка в российском городе.
Помощник спросил:
— Вас не смущает, что в Новокоролевске живут не только славяне, но и мусульмане?
— Мусульмане? Истинные мусульмане с оружием в руках защищают свои идеи от посягательств внешнего и внутреннего противника. А те, кто сотрудничает с неверными, прислуживает им, как шелудивые псы своим хозяевам, не мусульмане! А значит, они для нас такие же чужаки и враги, как и гяуры.
Шейх поднялся:
— Закончим разговор! Прикажи подать в столовую завтрак, открой комнату связи и посади на место связиста, лично присматривай за ним. Он должен обеспечить контакт с Халимом. И никаких посторонних сеансов. Сегодня мы закрыты для остальных. Только Халим! Ты понял меня, Талбок?
Помощник кивнул:
— Я понял тебя, шейх! Один вопрос, что делать с Раджабом?
— Как что? Пусть выполняет свои обязанности. За ним присмотрю я.
— И еще вопрос, с тобой хотел встретиться комендант резиденции Хумдин.
— У него что-то срочное?
— Не знаю.
— Подождет. Я приму его после того, как получу доклад из России. Да, ты мне напомнил, свяжись с нашим человеком в Кабуле.
Талбок вновь кивнул:
— Слушаюсь!
К финансовым делам хозяина он отношения не имел. И не хотел иметь. Абдель платил хорошо, а откуда у него огромные суммы и на каких счетах, Талбока не интересовало.
Проводив помощника, Абдель вновь сел за стол. И опять его мысли перенеслись в Россию, в небольшой многонациональный город Северо-Кавказского региона — Новокоролевск. Шейху нестерпимо хотелось знать, как там развиваются события. Он мог только гадать, так как сам закрыл Халиму канал связи, дабы его не смогли перехватить русские спецслужбы. Поэтому ничего другого, как строить догадки, шейху не оставалось. Впрочем, недолго. Максимум до полудня.
Новокоролевск, 23 сентября, 22.40
После дневного разговора с главой крупнейшей террористической организации, Абделем Аль Яни полевой командир шейха решил наведаться на квартиру капитана милиции Чеснокова, который завтра должен был пропустить в город автобус с бандой Халима. Дикой остановился на окраине Новокоролевска у одинокой стареющей женщины Галины Федоренко, официантки одного из местных кафе. Главарь бандитов в девять вечера, после ужина, начал одеваться. Галина спросила:
— Далеко собрался, Ринат?
Под этим именем она знала Халима, своего нового любовника. Ее порекомендовал ему Старик, и Дикой вполне мог рассчитывать на Федоренко, для которой важнее всего было иметь под боком здорового мужика. Остальное развратную бабенку совершенно не касалось.
Дикой ответил грубо:
— Тебе какое дело, женщина? Твое дело заниматься хозяйством и не задавать глупых вопросов.
— Но ты недалеко?
Бандит взял женщину за подбородок:
— Ты что, плохо понимаешь русский язык?
И неожиданно ухмыльнулся:
— Боишься, совсем уйду? Не бойся, дорогая. Мне нужно проведать одного знакомого. Вернусь, а ты прими душ и приготовь постель. Сегодня я сделаю для тебя то, что не забудешь никогда.
Валентина похотливо улыбнулась:
— Да, да, иди, конечно. Я буду ждать тебя!
Халим вышел из дома. Затем, миновав дворик, на улицу. Держась темной стороны, по тротуару направился к центру. До нужного дома ему предстояло пройти всего два квартала. Прикуривая сигарету, бандит остановился. Выпустил облако дыма, усмехнулся. Взглянув на дом Валентины, процедил:
— Глупая баба! Ждать она будет! Жди, дура! Вот только чего дождешься?
Бандит продолжил путь.
Возле дома, в сквере, осмотрелся. Ничего подозрительного не заметил. Окна квартиры капитана светились и в гостиной, и на кухне. Халим вошел в подъезд, поднялся на четвертый этаж пятиэтажной «хрущевки». Несколько раз позвонил в дверь. Услышал невнятное:
— Кого черт принес?
Ответил:
— Благодетеля!
Щелкнул замок, дверь открылась. Не дожидаясь приглашения, Халим прошел мимо капитана в прихожую: