Удар молнии
Шрифт:
— Слава, ты не хочешь мне ничего объяснить? — Скрестив по-турецкй ноги, Алина сидела в любимом Баксовом кресле и исподлобья жгла меня взглядом.
— Что объяснить?
— Значит, не хочешь.
Если бы я знал, что… Если бы я сам хоть чего-нибудь понимал.
Хотя кое-какие вещи были для меня очевидными. Алина давно таскает за собой «хвост» — ничего удивительного. Она привела этот «хвост» ко мне еще в Пяльме — я этого ожидал. МИ-6 внимательно отслеживает каждый наш шаг, но на прямой контакт идти не спешит, выжидает — единственно верная тактика. Куда торопиться, пока мы выполняем за них работу. И вдруг!.. Встав перед выбором: объявить
— Не хочешь — как хочешь. — Алина выбралась из кресла и гордо прошествовала мимо меня. — Обидно! — прокричала она из коридора, — идите обедать, мистер секретный агент.
…с ног на голову. Да какое дело МИ-6 до моих личных проблем! Я же для них не более чем рядовой безработный алкаш, неизвестно каким макаром встрявший в чужую «игру». В очень серьезную «игру» с крупными, ставками. И меня следует крепко отшлепать по заднице, чтобы не лез туда, куда не приглашали. Либо пойти более сложным путем и подробно расспросить нас с Алиной о том, кто мы такие, а потом вывезти наши трупы из города и закопать в лесу. Но уж никак не вмешиваться в криминально-бытовые разборки, рискуя в мгновение ока обнулить результаты своей многолетней работы.
МИ-6 сегодня попрала все незыблемые каноны, лихо обогнала на торможении вековые традиции рыцарей плаща и кинжала. Одно из золотых правил — не высовывайся, если в этом нет необходимости, и постарайся все равно не высовываться, даже если необходимость есть, — оказалось благополучно втоптанным в грязь. Инте-ре-е-есно! Что же такое творится в этом свихнувшемся мире?
Я пошел на кухню и похлебал супа, который Алина, особо не утруждаясь, сварила из рыбных консервов. Потом выгреб из шифоньера свои шпионские прибамбасы и отобрал из них то, что может мне пригодиться сегодняшней ночью. Уложил в небольшой рюкзачок разобранный арбалет «Саксон», еще раз проверил дрель и альпинистское снаряжение.
— Что это? — Внимательно наблюдавшая за мной из кресла Алина протянула руку к маленькому серому баллончику, на котором была цинично изображена понятная всем символика — череп и две скрещенные кости.
— Не цапай! — прошипел я и сразу поспешил извиниться. — Прости. Я сегодня какой-то дерганый. А эту штучку, действительно, лишний раз лучше не трогать. Она заправлена… — Я на секунду задумался. — Заправлена… Не помню названия. Но эту отраву еще называют супертабуном. Одна ее капелька на любой открытый участок кожи, и через минуту ты труп. Притом, эта минута будет самой кошмарной во всей твоей жизни.
— Б-р-р. — передернула плечами Алина. — Какую гадость ты держишь дома!
— Что поделать. — Я установил на «гадость» дистанционный взрыватель, который в нужный момент выбьет предохранительный клапан и выпустит на волю находящийся под давлением супертабун. — Сегодня ночью, надеюсь, мы от нее избавимся. — И добавил: Конечно, если нам повезет…
До отъезда на акцию оставалось почти четыре часа, когда я закончил приготовления, и эти четыре часа мы с Алиной провели в спальне. Шикарная кровать-сексодром не развалилась за это время лишь чудом, а постельное белье приобрело такой вид, будто его изжевала корова. В одиннадцать вечера мы перебрались из спальни в ванную. Стоя под душем, я с тоской признался самому себе, что ехать ни в какие Озерки не хочу. Более того, не могу. У меня на это не осталось
— Вот так-то, Алинка. Времечко поджимает. Пора на эшафот, — пожаловался я, и неизвестная сила, будь она проклята, выволокла меня из-под душа и заставила облачиться в темно-бордовые футболку и лосины — те, что купил в «секонд хэнде». Потом я влез в комбинезон, и Алина не смогла сдержать ехидной улыбки:
— Ты сейчас напоминаешь мне завсегдатая клуба транссексуалов.
— Поговори-и-и! — промикрофонил я и отправился в коридор напяливать свежекупленые красные кеды.
Без четверти полночь мы вышли из дому. Я уложил в багажник «порша» большую дорожную сумку со снаряжением, Алина села за руль, и мы погнали по еще не заснувшему городу в сторону Озерков. Моросил мелкий дождик, и облака, казалось, опустились до самой земли. Мерзопакостная погодка, но мне она как раз на руку. Ненастье должно было нивелировать белую петербургскую ночь и значительно повысить мои шансы остаться незамеченным во время героического перехода по веревке со стрелы крана на крышу четырнадцатиэтажного дома.
Машин на улицах было немного, гаишников не наблюдалось вовсе, и Алина, пользуясь этим, не стеснялась давить от души на акселератор. Насквозь пропитанный влагой Питер порой заглатывал нас со скоростью 120 км/ч.
— Не гони, — несколько раз просил я. — Мы успеваем. — Но слова мои, казалось, увязли в трясине. Алина на них просто не реагировала и безжалостно бросала машину в ущелья серых неприветливых улиц.
— Ты хорошо запомнила, что надо делать? — спросил я, когда мы были почти у цели, и этот вопрос наконец сумел миновать непроходимые топи и достиг ушей моей спутницы.
— Хорошо, — сказала она. — Я все хорошо запомнила, Слава. За меня не волнуйся.
Да я и не волновался. Днем, распределяя обязанности, я не очень-то озадачил Алину, и мера ее участия в сегодняшней акции сводилась почти к нулю. Я вполне мог бы справиться со всем в одиночку, но вдвоем, как говорится, и умирать веселее.
— За меня не волнуйся… — повторила Алина, припарковывая машину недалеко от ворот стройплощадки. — Приехали, мистер секретный агент. Вытряхивайтесь под дождик, пожалуйста.
— Угу. Вытряхиваюсь…
Я достал из багажника монтировку, пневматический пистолет «Вальтер ЦП-88», переделанный для стрельбы дротиками со снотворным, нацепил на спину маленький, но тяжелый рюкзачок со всем необходимым мне снаряжением, включил уоки-токи, закрепленную на правом плече, буркнул Алине через открытое окно: «Через пять минут проверка связи» и отправился на охоту на охранников-турок и их кавказских овчарок. Вокруг не было ни случайных прохожих, ни вездесущих собачников. Вообще никого! Как славно, что на улице дождь. Только бы он не помешал мне стрелять.
Первыми в очереди на отстрел стояли овчарки. И они сделали все возможное, чтобы я без проблем уложил их спать. Словно были специально обучены этому.
Они молча, даже ни разу не тявкнув, сбежались ко мне, стоило отодрать монтировкой одну из досок забора. В образовавшуюся щель сразу просунулась широколобая оскалившаяся морда. «Ну, давай, давай! Отдери еще одну досочку, скотина, чтобы я смогла пробраться к тебе. А там уж посмотрим», — всем своим видом говорила мне морда, пока я брал прицел чуть пониже ее.