Удача
Шрифт:
– Почему?
– Потому что магазин, в котором он хочет взять еще одну бутылку, закрылся по случаю того, что на него спикировала налоговая полиция, и Васе придется ехать на своем раздолбанном тракторе через переезд. Там его колымага обязательно упадет на бок, потому что между рельсов имеется яма, а тут и поезд подоспеет. А поскольку сразу за переездом начинается спуск, то катастрофа со множеством трупов неизбежна. Информация!
– Вы хотите сказать, что вы просчитываете варианты развития событий в масштабе всей нашей Земли?
– Я
– Ну, знаете, это уже фантастика какая-то!
– Странно слышать это от вас, Константин. Вы же умный мальчик и должны понимать, что и подводная лодка, в которой мы находимся, и ваш мобильный телефон, и всякие космические дела – все это когда-то было фантастикой. И однако сейчас вы принимаете эти вещи как должное. Нес па?
– Что? – Знахарь нахмурился. Рита засмеялась:
– Дикарь ты, Костик! Нес па – по французски – «не так ли».
Наринский посмотрел на нее, потом на Знахаря, и сказал:
– Мы проследим, чтобы кокаин не попал к потребителям. Наш российский отдел занимается этим уже шесть часов. Пока что никаких новостей нет, но, как вам известно, предупрежден, значит – вооружен.
– Ладно, – Знахарь положил руку на стол, – делайте, что хотите, но я тоже должен участвовать в этом. Иначе я спать спокойно не смогу.
– Сможешь, – Рита выразительно посмотрела на Знахаря и поиграла бровями, – это я тебе обещаю.
Наринский засмеялся и встал.
– Я пойду в свою келью. Двое суток без сна – это, знаете ли…
Он вышел из кают-компании.
– Пойдем и мы. Ага? – сказала Рита Знахарю.
– Ты только об одном думаешь, – Знахарь недовольно насупился.
– А о чем еще думать, когда и пойти-то некуда, – резонно ответила Рита. – Не дуйся, пойдем.
– А чья это подводная лодка? – неожиданно спросил Знахарь.
– А тебе не все равно? – ответила она и засмеялась.
Глава 11 ГРАФ МОНТЕ-ЗНАХАРЬ
Я стоял по колено в мягком облаке и смотрел на академика Наринского, который, сидя на позолоченной витой скамеечке, виртуозно играл на какой-то многострунной мандуле.
У его ног сидела Рита, одетая в римскую тогу и, мечтательно глядя на Наринского, вертела на пальце шнурок, продетый через засушенное человеческое ухо. Она повернулась ко мне и сказала:
– Информация!
Это слово гулко отозвалось в неведомых пространствах, летая и отражаясь от облаков, потом вильнуло хвостиком и стрелой помчалось вниз. Я перегнулся через край облака и посмотрел ему вслед. Внизу, на далекой земле вдруг расцвел красивый радужный гриб атомного взрыва, и Наринский, прервав игру, пояснил:
– Вы
Я хотел возразить ему, но язык не двигался, и в груди не было воздуха.
Покачнувшись, я сделал шаг назад и неожиданно почувствовал, что моя нога попала в пустоту. Пушистый, как ватная борода деда Мороза, край облака мелькнул мимо моего лица и, падая спиной вперед, я увидел Риту, которая, глядя мне вслед, смеялась и, поворачиваясь к Наринскому, жестом подзывала его, причем на ее лице было выражение типа «скорее, скорее, а то не успеете увидеть».
Я сильно удивился, и тут все вокруг меня стало стремительно темнеть, какие-то мрачные тени обняли меня и понесли в неизвестном направлении, в ушах запел дикий хор, страшные голоса этого хора превратились в визг, затем в ультразвук, и вдруг все смолкло.
Я лежал на чем-то мягком и теплом.
Вокруг было темно и тихо.
Мне было хорошо, хоть я и не понимал, где я.
Я не чувствовал своего тела, и это начало беспокоить меня. Тела не было, а я был. Это было странно и непонятно, а потом спокойное отстраненное непонимание постепенно стало превращаться в страх. Я хотел пошевелить хоть чем-нибудь, но я не знал, чем я могу шевелить… Я хотел издать звук, но не понимал, где моя голова, где горло, где язык…
Наконец ужас объял меня целиком и, собрав все силы, я разорвал неощутимые путы, мертво державшие меня, и закричал изо всех сил.
Из моего горла вырвался слабый вздох, и я проснулся.
Я лежал на чем-то мягком и теплом.
Вокруг было темно и тихо.
Мне было хорошо, хоть я и не понимал, где я.
Но на этот раз я был, я слышал звук своего дыхания, и я пошевелил рукой.
Тут же где-то вверху раздался еле слышный щелчок, и вокруг меня разлился мягкий свет. Я понимал, что он был мягким, но после нескольких веков, проведенных в полной темноте, этот спокойный свет показался мне ослепительным.
Я изо всех сил сжал веки и некоторое время наблюдал за цветными кругами и кольцами, плававшими в светящемся пространстве передо мной. Наконец ощущение света перестало быть болезненным, и я осторожно открыл глаза.
Белая комната без окон.
Совершенно белые стены, белый пол, белый потолок и четыре маленькие телекамеры по углам, тоже белые, только их объективы были как маленькие черные глазки.
Я лежал на матрасе, а он, в свою очередь – просто на полу, без всякой кровати. Отведя руку в сторону, я потрогал пол – он был теплым.