Удача игрока
Шрифт:
– Вы жили в этих горах?
– Нет, по другую сторону Ущелья, в так называемых Средних Пределах.
– Значит, это никак не связано с тем, что ты – урожденный маг?
Потребовалось несколько мгновений, дабы убедиться, что я не ослышалась.
– Что ты сказал?
Узара пристально глядел на Сорграда.
– Я спросил, было ли твое решение оставить горы связано с тем, что ты урожденный маг.
– Ты ошибаешься, чародей! Здешний воздух слишком разрежен для твоих мозгов! – Но тут я заметила, что Грен смотрит на Сорграда, и поняла, что
– Я говорю сейчас, верно? – Сорград беспечно покачал головой, но в глазах его читалось раздражение. – С чего мне было откровенничать, если ты всегда говорила, что магия – это беда, и я с тобой целиком согласен. Она всегда была для меня только бедой. Все утверждали, что Грен приносит несчастье, но никто не захотел находиться возле меня, так как трут сам собой загорался в моей руке! Никто не желал идти со мной в шахту, боясь, что рудничный газ взорвется и начисто всех уничтожит. Во время моей первой зимней охоты я на три дня потерялся в пурге, и все говорили, что это ветер пытался забрать меня…
– Я думал, твое родство – с огнем, – порывисто перебил его Узара. – Мне следовало понять, что ты помогаешь согреть Зенелу. Это наводнение сбило меня с толку; чем больше я думал о нем, тем больше убеждался, что оно было вызвано неким нарушением стихий. Что именно ты чувствовал, когда…
– Заткнись, – бросила я магу. – Ты сам решил уйти, или тебя выгнали?
– Меня изгнали, – ответил Сорград с болью в голосе, совершенно игнорируя Узару. – Однако могло быть хуже. Средние Пределы не совсем отошли от старых обычаев, как восточные горцы с севера Гидесты, но по эту сторону Ущелья, вероятно, по-прежнему убивают любого, отмеченного Мизаеном. – Его улыбка была ироничной и невеселой.
– Найдется что-нибудь еще поесть? – Грен забрал мешок из моих оцепенелых рук.
– Но где ты обучался? – с досадой вопросил Узара. – Я наблюдал за каждым твоим шагом в долине, и все это время твой самоконтроль вызывал у меня сомнения. Такой дисциплине можно только научить, и наставником должен быть опытный практикующий. Что за маг обучил тебя, минуя Хадрумал? И даже не сообщив ничего Верховному магу…
– Мы никогда не имели дел с магами, – пробубнил Грен, натолкав в рот сушеных фруктов. – Пока наша девочка не свела нас с тобой. – Он явно был недоволен таким поворотом событий.
– Меня никто не учил. – Сорград покачал головой. – Магия для меня – сплошные неприятности.
– Я не могу это принять, – покраснел Узара. – Неуправляемое родство всегда себя проявляет. Без умелого руководства ты просто не сможешь его обуздать…
– Если ты называешь меня лжецом, маг, тебе лучше держать нож в руке, – ласково пропел Сорград.
Мне пришлось вмешаться, пока не пролилась кровь. Я щелкнула пальцами.
– Когда ты говорил, что рожден быть повешенным, ты имел в виду дурное предзнаменование рун? – непоследовательно спросила я Грена.
Он перевел взгляд с Узары на меня.
– Ага. Так сказали Шелтий.
– Да кто такие эти Шелтий?
– Ты все еще думаешь, как жительница низин, – упрекнул меня Сорград. – Никто не правит аниатиммами. Каждый дол сам себе хозяин.
– Пусть так, но что-то ведь заставляет старших честно вести дела? – осторожно спросила я.
Сорград кивнул.
– Да, Шелтий. – Он снова выглядел задумчивым. – Они не принадлежат никакой крови. Это коренные горцы, но свободные от всяких уз и пристрастий. Если спор не может быть улажен, они выступают третейским судьей. В древние времена здесь творились ужасные междоусобицы, каждая ссора кончалась кровной местью.
– Кровная месть длится три года за воровство, – добавил Грен. – Девять лет – за насилие и двадцать семь – в случае смерти.
– И все заняты по уши, – заметила я.
– Шелтий по большей части удерживают долы от прямого кровопролития. А когда не могут остановить сражение, работают целителями. – Сорград усмехнулся. – Еще они учителя и философы. Они хранят старые саги, и, как велит обычай, с ними должны советоваться по поводу брака, если вдруг два дола окажутся слишком близкой родней. Так, во всяком случае, о них говорят. Не помню, чтобы в детстве я видел Шелтий больше горсти раз, пока на рудниках не появился незнакомый старик и не заявил, что я должен уйти.
– Что дало ему такую власть? – Узара, поглощенный новой загадкой, обхватил руками тощие колени.
Сорград игнорировал его вопрос.
– После его заявления уже ничего нельзя было сделать. Даже мой отец не осмелился перечить ему, а я видел, как он не дрогнув стоял против медведя-шатуна. Меня выпроводили до захода солнца.
– И я тоже ушел, – вставил Грен. – Этот старый дурак все зудел о предзнаменованиях моего рождения.
– Выходит, их слово – закон? – Я заметила краем глаза нетерпение Узары, но не посмела отвести взгляд от Сорграда.
Горец покачал головой.
– Шелтий уже тогда утрачивали свое влияние в Средних Пределах. Мой отец не мог противиться изгнанию, но он не допустил моей смерти, на чем сперва настаивал этот старый ублюдок. Все мои дядья пришли к выводу, что этот обычай давно пора сбросить с горной вершины. Моя бабушка требовала призывать Шелтий, если намечался брак, но после ее смерти моя мать и другие женщины обычно обсуждали браки между собой.
– Но ты уверен, что они по-прежнему обитают в этих горах? – спросила я Сорграда.
– Если они вообще существуют, – кивнул он. – И если какие-нибудь аниатиммы знают что-то об эфирной магии, я бы сказал, что это именно Шелтий. Они определенно те, с кем тебе нужно поговорить о твоей книге.
– Если тебя изгнали за то, что ты уродился магом, тогда что они сделают с Узарой? – поинтересовалась я. – Шелтий смогут определить, кто он такой?
– Понятия не имею. – Сорград бросил на мага пронзительный взгляд. – Не делай ничего, что может тебя выдать.
Я отобрала у Грена мешок и вытряхнула оставшиеся крошки.