Удача игрока
Шрифт:
– Это интересно? – В тоне Сорграда слышалось немалое сомнение.
– По-моему, да, и если мы сможем их все перевести, я думаю, Планир и Д'Олбриот договорятся, особенно если эти песни действительно содержат магические заклинания.
– Насколько это вероятно? – нахмурился Сорград.
– Вероятнее, чем ты думаешь. Я видела эфирную магию в деле и ставлю деньги любой чеканки, что в ее заклинаниях звучат Лесные ритмы. Я дочь менестреля, Сорград. Моему слуху можно доверять.
– А почему маги сами не займутся этим?
– Маг, которого Планир отправил руководить действиями ученых, заурядный носитель плаща по имени Казуел, – едко сказала я. – Его планы и метод высечены
– Ты часом не столкнула ящик книг ему на голову, чтобы убрать его с дороги? – ухмыльнулся Сорград.
– Не думай, что у меня не было искушения! – Я глотнула вина. – Нет, я его просто обошла. Есть любимый племянник Дома, эсквайр Камарл, который кое-чем обязан Райшеду. Я убедила его, что эта книга стоит изучения, и он посоветовал мессиру Д'Олбриоту заплатить мне, только бы я поехала и перевела песни.
– И ты проделала такой путь, чтобы взвалить на меня эту работу? – произнес Сорград явно без восторга. – Я ценю, что ты хочешь разделить гонорар со своими друзьями, Ливак, но должен был найтись кто-то ближе!
– Увы, нет, – пожала я плечами. – Со Старым Высоким тормалинским ученые еще справились, но они не утруждают себя тем, что называют утраченными языками. Мы нашли несколько дворян, которые бывали в Гидесте, но Горной речи хватает лишь для того, чтобы потребовать вина, постель и проститутку на рудниках, она не больно-то подходит для архаичных саг.
– Значит, ты ищешь кого-то, кто придерживается старых обычаев? – Сорград задумчиво провел пальцем по краю изящно гравированного кубка.
– Да, и это означает идти в дикий лес и подниматься высоко в горы. Отсюда до Тормейла я не нашла никого, кто был бы уверен во всех словах. Однако я узнала достаточно, дабы убедиться, что эти песни звучат как Высшее Искусство.
– Тебе платят вперед или по результатам? – внезапно поинтересовался Сорград.
– Я получила щедрый аванс, – заверила я его, – и право черпать средства из резервов Д'Олбриотов во всех главных городах здесь, поблизости. – Бронзовый амулет, несущий герб Д'Олбриотов, висел, теплый и тяжелый, под моей рубахой, но я не собиралась привлекать нежелательное внимание, показывая его тут Сорграду. – Окончательная плата зависит от того, что именно я выясню. Да, я хочу перевести эти песни, но если повезет, кто-нибудь, владеющий древними языками, направит меня к людям, сведущим в эфирной магии. Будучи полукровкой, я могу пойти в Лес, ссылаясь вместо поручительства на имя моего отца. Когда я отыщу настоящий Лесной Народ, думаю, я сумею уговорить кого-нибудь помочь мне. Но, чтобы проникнуть в горы, мне нужен кто-то, кто знает тамошние порядки, умеет говорить на том языке и сможет представить меня кому требуется.
– Стало быть, тебе нужны мы с Греном. – Озорство притаилось в глубине Сорградовых глаз. – Возможно, дело будет стоящим, если сойдемся в цене.
Его веселье действовало мне на нервы, и я вдруг сообразила, что никогда толком не знала, почему эти двое в свое время покинули горы.
– Мы не наткнемся на толпы людей, желающих освежевать вас ради награды за вашу шкуру, нет? – строго вопросила я.
– Нет, пока мы избегаем некоторых мест. – Сорград вновь задумчиво уставился в пустой кубок.
Я налила ему еще вина.
– Дай мне подумать, – сказал он наконец. – Мне нужно будет поговорить с Греном.
– Приходите ко мне завтра утром. Я покажу вам книгу.
Я повернулась к сцене, где танцовщицы снова завлекали публику своими подвязками. Бесполезно давить на Сорграда; он даст
Танцовщицы уступили сцену актерам, и вскоре я догнала действие маскарада. Скряга, задумавший жениться на деньгах нашей героини, похитил ее и заставлял работать судомойкой, пока она не согласится.
– Почему он просто не трахнет этого глупого цыпленка, чтобы ускорить дело? – недоуменно пробормотал Сорград.
– У нее не тот вид, чтобы отбиться от зимней простуды, – согласилась я.
Появились кухарка и экономка для еще одного из тех удобных маскарадных диалогов, где два действующих лица рассказывают друг другу о вещах, уже известных обоим.
– Вот тебе и ответ!
– Старик в «Слезах сиротки» тоже был импотентом. – Отклонившись назад, Узара выглянул из-за спины Грена. Вид у мага был озадаченный.
– Как правило, это соответствует маске с поникшим носом, – прошептала я. Сэдрин спаси меня от этих магов с их затворнической жизнью.
Следующими на очереди у садовых ворот были герой и героиня. Он всецело стоял за вызов Стражи, пусть, мол, арестуют старого негодяя.
– Первая разумная вещь, что я от него слышу, – с усмешкой прошептал Сорград. – Каждый честный горожанин всегда должен обращаться к Страже.
– Спорим на серебряную марку, что она не обратится?
Мои деньги остались в целости, так как наша героиня ответила с бесспорной правотой и убедительной театральностью, что никто не поверит, будто старый сквалыга не сунул палец в ее кошелек. Ее репутация будет погублена, и родители героя никогда не разрешат им пожениться. Я поманила служанку с вином, пока мы слушали обычную романтическую чушь, которая за этим последовала.
Я поймала себя на том, что думаю о Райшеде, тормалинском воине, о котором упомянул Сорград. Наши пути пересеклись, когда он преследовал Ледяных островитян по поручению мессира. Последние пару лет эльетиммы шныряли по тормалинскому берегу, грабили и убивали, добывая ценности, которые, как они надеялись, приведут их к погибшей колонии Кель Ар'Айена. Я охотилась за теми же ценностями, неохотно воруя их по приказанию Верховного мага.
Огонь внезапной страсти и чувственные наслаждения, которые за этим последовали, не были для меня чем-то новым, но настоящим удивлением стало острое чувство потери, когда Райшед вернулся к своему патрону. Вообще-то я не склонна чахнуть из-за мужчин или чего-то еще – руны разыграны, и я отправляюсь дальше, – но я начала подозревать, что мы стали единым целым не только между простынями. Когда случай и попустительство Верховного мага вновь свели нас вместе, я вдруг обнаружила, что иду на компромиссы и уступки, лишь бы нам с Райшедом не пришлось разлучаться. Я не обряжала свои чувства в надушенные, бессмысленные слова, как героиня, мечущаяся по сцене, но должна была наконец признать, что хочу быть с Райшедом, и не только до тех пор, пока конец года не аннулирует все сделки. По крайней мере я узнала, что Райшед также неравнодушен ко мне, – открытие, которое и обрадовало меня, и испугало.