Учреждение
Шрифт:
Пожалуй, где-то даже льстит.
Но из-за злых и лживых сплетен
Я растерял всех, с кем дружил,
Таких врагов себе нажил,
Такие головы вскружил,
И так скандально стал приметен,
Что вскорости прослыл
Вселенским духом лжи и зла,
Причем в обличии козла,
Копыта, безобразный хвост, рога,
Вот это, брат, обидно,
Ну, надо же придумать так,
И пялится народ - дурак,
Ты скажешь - мелочи,
Но ведь неловко, стыдно,
И незаслуженно,
Ведь даже ты, что так умен,
Хвоста на мне не обнаружив
Был удивлен.
Так стал посмешищем и пугалом,
Все против, все подряд, все заодно,
Все валят на меня, обруганного,
А это пошло, тон дурной,
(Предостерегающе в зал)
И не смешно.
Ты, верно, думаешь, родимый,
Вот дурит, супостат, меня,
Так много дьявольского дыма,
И без огня?
Что ж, было дело, не без того, но началось-то все - с чего?
Да, я был против Плана. При всей ослепительной его безмерности я видел в нем изъяны недостоверности, неопределенности зловещей роли, зависимости всей затеи от рулетки распоясавшейся свободной воли и разыгрываемых в ней небесных и земных путейю.
Да, я был против Плана. Даже упоминания в нем не было о том, чтобы ограничить хоть как-нибудь страдания приручаемой в Земном загоне к урокам Божьего Закона породы мыслящих двуногих, избранной Им среди многих причудливых Его созданий,
рассеянных по Мирозданию,
Ты спросишь, кто осмелится судить
Творение?
Ты спросишь, кто же может против быть
Возникновения?
Ты скажешь, Божие законы
Для Господа не писаны,
Как и для земных ученых
В их опытах над крысами,
Ты скажешь, на него я
Зря клевещу,
Что козни строю,
Хитрю и мщу,
Что говорю от злости
И бессердечия,
А зря, ведь просто
Я - дух ротиворечия,
Против него я потому, что против я всего, противник я всему, в глаза и за глаза, но только, когда другие - за.
Живу в мальчишках строптивых,
В героях и в шутах,
Живу я в женах сварливых,
В диссидентах и дураках,
Чтоб мысль сонную растормошить,
И чтобы смыть всю ржавчину с сознания,
До боли чувства заточить,
Здесь нужен я
Полюс отрицания,
Стареющую душу
Из сладостных помоев самомнения
Вытащу на сушу
Я - дух сомнения,
И неуверенности,
Дух малодушия,
Предохраняю от гниения,
Коросты твердых убеждений,
Слепой послушности,
От мании повиновения,
Аллергии
Синдрома веры простодушной,
Бывает, посещаю мимоходом
Особо трудных пациентов,
И, знаешь, поправляются мои клиенты
По окончании обхода,
Вот, погляди, уже ворочается
Там, на дыбе бессонной ночи
Среди простынь сухих и мятых,
Непроницаемый когда-то,
А ныне - весь с собой в раздоре,
Судья
пред подписаньем приговора,
И мечутся, разодранные в клочья,
Стихи самовлюбленного поэта,
А бравый генерал, всех звавший к бою,
Уже не кажется таким героем,
Растерянно бродя по кабинету,
И опускается рука
С зажатым пистолетом
С виска
Бедняги - игрока,
А этот,
Счастливчик, весельчак,
Везучестью вгонявший всех в тоску,
Внезапно сдавши, просто так,
Подносит пистолет к виску.
А вот - они, особенные,
Редкая особь
Исторических особ,
Очень приспособленных
И на все способных,
Страстью к власти одаренных,
Неизменно непреклонных,
Несгибаемых таких,
Сроду не сдающихся,
Никому, ни при каких,
Даже мне не поддающихся,
И учащих других,
Что и как,
А если что не так,
То почему так нужно,
А главное, что дружно
За собой толпу ведущих
К очень важному,
Зовущих,
Делать что-то там такое,
Очень нужное, большое,
Где-то впереди, вдали,
Или у себя здесь,
В глубине, внутри,
И за это беззаветно
Все отдать, всего себя,
И безответно
Всем пожертвовать
Ради, и во имя
Этого,
Самого,
Светлого,
Святого,
Заветного,
Ведущего дорогою прямою
В дерьмо очередное,
Которое я им готовлю
С особенной любовью,
Чтоб окунуть их с головою
В свое, родное...
Да, мой друг, в глазах людей
Меня все это губит,
Ну что ж, народ ведь - дуралей,
И он меня не любит,
Да и за что меня любить?
Ведь сам не в силах я
Что-нибудь творить,
Что-то путное создать,
И все мои усилия
Только б насолить,
Только б оплевать,
Только зубоскалить
Над святынями готов,
Загадить пьедесталы
Прославленных столпов,
Разъедать основы
Незыблемых основ,
На все это готовы
Мной вооруженные
До коренных зубов,