Учреждение

Клейман Шломо

Мнговенно все исчезает, и наступает полная темнота и тишина. Через некоторое время возникает голос Иеремии:

Вокруг чернота и безмолвие. Никого и ничего, пустота. Значит, опять яма. Как и тогда, когда по

приказу царя Иудейского опустили меня на веревках в яму глубокую, и была в ней только чернота и мокрая грязь. Но тогда помнил Он обо мне. Я же о нем никогда не забывал. Отца и мать плохо помню, ибо был Он мне и отцом, и матерью. Он образовал меня во чреве и познал меня прежде, чем я вышел из утробы. Он вложил слова свои в уста мои и поставил пророком над народами, когда я был еще мальчишкой, - против царей Иуды, против князей его, против священников его и против народа земли той. Не бойся, - говорил Он мне, - ибо Я с тобой, чтобы избавлять тебя. И когда повергли мою жизнь в яму, и забросали меня камнями, и не стало уже сил вынести, и я вскричал Погиб я!
– и призывал имя Твое, Господи, из ямы глубокой, и Он услышал голос мой из ямы глубокой и сказал - Не бойся. И было слово Его в радость и веселие сердца моего, ибо имя Твое было наречено на мне, Господи. И когда царь Иудейский читал свиток, а в том свитке записал я все слова, сказанные мне Им, и когда царь Иудейский

каждый раз отрезал ножом по кусочку свитка с прочитанной строкой и бросал их раз за разом на огонь в жаровне, и тогда явился Он ко мне, утешил и повелел написать другой, такой же свиток, а царя покарал. А ведь с радостью должен был я нести иго Его, с радостью должен был подставлять ланиту бьющему ее и пресыщаться поношениями, ибо был Он силой моей, крепостью моей и прибежищем моим в день скорби, ибо Бог есть истина, Он сотворил Землю силою своею, утвердил Вселенную мудростью своею и разумом своим распростер небеса...

Некоторое время еще длится темнота и безмолвие. А потом будто бы все взрывается - залитые солнцем улицы Иерусалима, шумная, многоцветная толпа прохожих, магазины, рекламы, а посреди улицы, растопырив руки, стоит Иеремия, в чем мать родила, и кричит надорванным криком заглотнувшего свой первый глоток воздуха взрослого ребенка. Скрип тормозов, гудки машин, ругань водителей, хихиканье прохожих, все скапливаются вокруг Иеремии. Шум постепенно затихает. Толпа и Иеремия, сообразивший, наконец, прикрыться руками, насторожено и с любопытством разглядывают друг друга. К толпе подходит полицейский.