Учитель
Шрифт:
— Видишь? Это уже подобие браузера для сайтов, — объяснял мне друг, демонстрируя экран своего мобильника, — Отец вчера сказал, что, если доступность сохранится, а она сохранится — именно за телефонами будет будущее коммуникации и развлечений. Сайты, чаты, может быть, даже специализированные программы, причем везде и у всех. Так что, ну… не знаю, скажи своей матери и сестре быть поаккуратнее. У меня была пара двинутых сталкерш, одна из которых меня хотела даже порезать! Представь себе, если у тебя появятся! Любая фотка скоро будет распространяться по всей стране со скоростью звука!
Такие новости я счел перспективными.
— Кстати, как он…? — задал я вопрос, лишь подразумевающий, что я проявляю заботу о Коджиме-старшем.
Подоплека у моего вопроса была. Некоторое время назад мы с Рио были вынуждены искать Мичико, убежавшую из дому старшую сестру моего друга. Наше расследование привело нас в задрипанный караоке-бар, располагавшийся в Кабуки-Тё, но вместо группки хулиганов, решивших пустить по кругу подвернувшуюся им девочку, мы обнаружили засаду корейцев, причем «заточенную» именно на Рио. Расправившись с этими людьми, мы допросили их, узнав смысл и суть произошедшего.
Коджима — семья очень обеспеченная, старая, с родословной, а родителям Рио чуть более сорока лет каждому. Почти половину жизни они потратили на свой семейный бизнес и, разумеется, Котару Коджима, собирался работать и дальше, продолжая это дело во славу рода, к чему склонял и Рио (который не особо-то и сопротивлялся). Однако, мать и жена, Фуюки Коджима, несмотря на то что была полноправным (и ценным) членом этого бизнес-проекта, совсем не желала продолжать это дело до гробовой доски. Она хотела отдыхать, наслаждаться жизнью и богатством. Зная, что муж не выпустит столь много знающую супругу надолго из поля зрения, она приняла предложение представителей некоего корейского чеболя.
Оно было простым. Рио и Мичико пропадают, и в это же время предприятия Коджима начинают шерстить следователи, заряженные информацией, которую корейцы планировали извлечь из Рио. Затем, когда проблемы наберут обороты, в общем доступе окажется видео с Мичико, накачанной наркотой и занимающейся сексом с несколькими иностранцами (да, эту девочку в семье никто не любит). Спустя какое-то время, пока Котару с женой (ему «помогающей») будет пытаться бороться со всем этим делом, Фуюки планировала выбить из мужа часть его закрытых счетов, а затем исчезнуть, получив в итоге еще и деньги за то имущество раздираемой компании, что удастся перехватить корейцам. Возможно даже поспособствовать этому. В любом случае, ей хватило бы до конца жизни.
Никто не ожидал, что Рио пойдет в самоубийственную атаку на людей с пистолетами-пулеметами, а его друг окажется чересчур подготовленным стрелком. Хотя стрелок из меня не очень, но владение собственным телом и умение быстро сформулировать план действий это неплохо заменяет.
Допросив представителя чеболя и добив его, мы организовали пожар, а сами втроем ушли через пробитый в канализацию ход, обнаруженный в тесном подполе клуба. Через пару часов, выслушав записанное на мобильник признание корейца, господин Коджима организовал своей жене путешествие по дну токийского залива (очень популярный
— Пить прекратил, — доложил мне друг, — но домой по-прежнему не является. Вместо него приходила пара шлюх, пытавшихся пробиться к моему отцу, но Мичико окатила их кипятком, когда они начали долбиться в дверь. Знаешь, такая сестра мне нравится куда больше!
— Еще не поздно приобщить её к семейному делу, — произнес в пространство я, — пока свежо воспоминание о заливе.
— Думаешь? — с сомнением протянул «грязный блондин», тряхнув шевелюрой.
— А есть варианты? — хмыкнул я.
— Уже нет… хм. А вот и она.
Мичико, стояла у школы и трепалась с парой своих подруг. При виде нас девушка подобралась, а затем, спустя секунду, неуверенно помахала рукой. Она сменила свой образ с дерзкой блондинки-гяру на куда более приземленное создание, да и вообще, кажется, стала адекватнее. Всего-то надо было увидеть смерть нескольких человек.
— Акира, — торопливо и тихо сказал Рио, спеша успеть, прежде чем мы подойдем к лишним ушам, — мне тут шепнули, что полиция опознала Сон Чжун Ли. Там к расследованию вроде даже подключили какую-то знаменитость. Спящего Лиса, знаменитого мужика-протеза.
— Приму во внимание, — кивнул я, — Спасибо.
Отыскать наши следы в том караоке было бы нереально. На каждом этаже были дополнительно выстланы полы, много синтетики на них и на стенах, все это выгорело за минуты. Отпечатки пальцем я стёр той же спиртосодержащей дрянью, с помощью которой и устроил поджог,
— Хм, — Рио остановился, в недоумении тряхнув головой.
— Что? — заинтригованный, повернулся к нему я.
— На галлюцинацию похоже, — подумав, признался он, — Уже трижды привиделся парень, наблюдающий за нами. Один и тот же. С белыми волосами и довольно наглой мордой.
— Либо ты всё-таки превращаешься в гея, либо аниме съело твой мозг, — серьезно кивнул я, — Либо и то и другое.
— Да пошёл ты!
Школа, как я думал в начале этого года, должна была стать основным источником проблем, но у нас получилось быстро разобраться с возможными неприятностями. Что класс, что студсовет, что другие ученики, все они уяснили, что, если меня и Рио не беспокоить — проблем не будет. Пришлось, правда, распространить протекцию еще и на Шираиши Ману вместе с Хиракавой Асуми, но это того стоило. Вчетвером мы стали считаться в классе отдельной странной компанией «красавцев, которые не хотят считаться с простыми людьми». Вопрос, как нам четверым удается поддерживать нормальные отношения с людьми в наших клубах, общество предпочитало игнорировать.
Японцы крайне зависят от «общественного мнения». Эта всемогущая субстанция, ровно, как и китайское «сохранение лица», пронизывает их жизнь. Именно поэтому в этой стране, при всем том оставшемся уровне законопослушности, так распространены вагонные извращенцы. Женщины позволяют к себе приставать просто потому, что закричать, или даже начать отбиваться — будет для них уроном чести. Прилюдным унижением. Что куда страшнее, чем толстые пальцы сопящего извращенца, лезущие в святая святых… временами, эта нация кажется мне безумной.