Учитель
Шрифт:
Пожав друг другу руки, мы разошлись. Я нырнул в весеннюю темноту, а Борис пошел закрывать бар.
Стуча подошвами ботинок об опустевшие пешеходные дорожки, я размышлял о встрече. С одной стороны было хорошо, что я нашел Бориса и узнал много нового. Завеса тайн и загадок рухнула. Но с другой… На меня взвалилась такая гора ответственности. Причем настолько большая, что я даже мозгами охватить ее не мог. Подумать только — судьба Земли, судьба всего человечества зависит от меня! Причем мне нужно действовать очень быстро. Три года пролетят
Я увлекся мыслями и не заметил, как стремительная тень, вынырнув из ближайших кустов понеслась в мою сторону. И только сработавшие боевые инстинкты в самый последний момент дернули мое тело в сторону. Но оказалось слишком поздно. Словно локомотив тяжелое тело, врезавшись, отбросило меня в сторону, в темный, неосвещенный переулок.
Перекувырнувшись через голову, я плюхнулся в лужу, тут же вскакивая. Через мгновение дробовик оказался в моей руке. Вглядываясь в темноту, водил стволом по сторонам, стараясь хоть что-то разглядеть. Но далекие фонари давали слишком слабый свет.
— Так вот значит ты какой, Учитель, — услышал я сзади громкий шепот. Максимально быстро, как только могу, разворачиваюсь, но не успеваю. Удар по корпусу сбивает меня с ног. Я падаю в одну сторону, а верное ружье гремя металлом летит в другую.
Сильные руки переворачивают меня на спину, и в тот же момент нападавший наваливается на меня.
— Жнец будет доволен, — вновь шипит он и разевает пасть, которая мгновенно трансформируется, удлиняется, расширяется. В отблесках фонарей мелькают огромные треугольные зубы.
Синий росчерк почти беззвучно впивается в его грудь, сбрасывая с меня изменившееся тело нападавшего.
— Я же говорил, — слышу знакомый голос Бориса, — что мы встретимся очень скоро.
Снова выстрелы — росчерки озаряют переулок, врезаясь в начинающего подниматься монстра. Я не понимаю, как можно так сильно измениться так быстро. В меня врезалась явно человеческая фигура, а сейчас там сплошная мешанина из когтей и клыков.
Оружие бармена пробивает костяные наросты нападавшего, заставляя того шипеть от боли. Он вертится словно уж на сковородке, но синие сполохи, кажется, умеют изменять свою траекторию и постоянно впиваются тому в тело.
Монстр визжит, хрипит, и, наконец, понимает, что тут ему больше не светит. Превозмогая боль, он взбегает по стене ближайшего дома, цепляясь когтями за малейшие выступы, выбивая искры, когда чиркает ими по водосточной трубе и уносится в даль, гремя ногами по шиферу.
— Ты как? — Борис подходит ко мне. — Жив?
В темноте плохо видно, но, кажется, вокруг его тела светится какая-то пленка. Я прищуриваюсь, пытаясь получше разглядеть.
— Комбиброня, — отвечает мой спаситель. — Возможно и ты себе когда-нибудь вкачаешь подобное. Если доживешь, конечно.
— Кто это был? — я оглянулся вслед убежавшему монстру. Меня передернуло от воспоминаний о его когтях и клыках.
— Рой, — коротко ответил Борис. — Его разведчики.
— Но как они вышли на меня? Существуют
— Да элементарно они вышли на тебя. Через меня. О том, что баланс на Земле нарушен, узнали все, кому это нужно. Разве что неизвестно было, кто является маткой. Вот и установили слежку за всеми подобными мне. И тут являешься ты. А сложить два плюс два это они умеют. Ха! Решили матку убить в самом начале. Оригиналы!
Подсвечивая фонариком на телефоне, нахожу дробовик, убираю его в ячейку быстрого доступа.
— Он меня назвал Учителем, это почему?
— А кто ты по сути? Тебе надо научить человечество как защитить себя от Роя. Так что привыкай к новому званию.
— Да как же мне научить его, если я сам ничего не знаю.
— А вот это, мальчик, — сказал Борис, — вообще никого не волнует.
Глава 10
Глава 10.
И снова мы закапывались, зарывались, возводили длиннющие оборонительные сооружения, закатывали толстыми брёвнами ДОТы и землянки, и закидывали их кубометрами земли и песка. Противник, Гнилая Мать его задери, собрал резервы и нанес нам такой удар под дых, что мы отлетели на сотню километров от его столицы, и теперь скуля и зализывая раны, стараемся укрепиться здесь, на левом берегу небольшой речушки.
Жара выматывала. Солнце пекло нещадно, выжигая траву, закрашивая наши тела чернотой и конца этого не было видно. Оружие раскалялось так, что оставляло ожоги на коже, стоило лишь невзначай его коснуться за незамотанную тряпками часть.
И даже в землянках не было спасения. Раскаленный воздух на улице сменялся на просто горячий внутри и всё, ничего более. И даже хуже. Снаружи редкий ветерок нет-нет да и приносил некое подобие облегчения, а в помещении не было даже такой иллюзии прохлады.
Но мы прятались в них, внутри. Потому что иногда, откуда-то издалека, с вражеской стороны прилетал с убийственной точностью снаряд и уносил жизни нескольких наших друзей на небеса. Так что лучше тут, в темном, душном, провонявшем потом помещении, но живым, чем там, под открытым небом, но мертвым.
Зикир, лежавший рядом со мной и смотревший сквозь бойницу на текущую рядом реку, оглянулся и произнес сонным голосом:
— Вставай, алкаш!
— Куда? Зачем? — ответил я, начиная что-то подозревать.
— В школу, куда больше-то! Учитель, дышащий на школьников перегаром, ха-ха! Этого я еще не видела.
Да-да, мама права. Я вскочил с кровати, прислушиваясь к ощущению внутри себя. Есть похмелье или нет? Ну, пока ничего критического не чувствую. Голова не трещит, ноги не трясутся, не тошнит. Спать только хочется, а так чувствую себя вполне нормально.
Вчера после нападения разведчика Роя меня так затрясло от страха, что Борис, тяжело вздохнув и прошептав:
— И это спаситель человечества, — махнул мне рукой, пошли, мол, за мной.