Учитель
Шрифт:
– Я вас ждал, – своим тонким, клекочущим голосом сказал он.
– Физкультпривет! – сказал я и просунул руку под пиджак, на кобуру.
Было около четырех. Группа захвата могла появиться с минуты на минуту.
– Вы были в лесу, – сказал учитель.
Он не спрашивал. Он утверждал. Я посмотрел на свои заляпанные грязью ботинки и выключил свет. Сразу же на тахте возникло карикатурное изображение человечка из белых фосфорных линий. Я включил свет.
– Садитесь, – спокойно сказал учитель.
Я сел.
– Вы
– Да.
– Вы знаете, кто я?
– Да.
– С каких пор?
Я сказал – с каких.
– Трое суток… Установили по ученикам?
– Первоначально по спутникам.
Он не понял. Я объяснил, что спутники горят в створе поселка. Он сидел напротив меня – щуплый, с непомерной головой. На дне выпуклых лягушечьих глаз вспыхивали зеленые искри.
– О спутниках я не подумал, – сказал он. – Действительно. Вы наблюдали мою связь в лесу?
– Да.
– Что вы теперь собираетесь предпринять?
Я не имел права говорить. Я не хотел говорить. Но зеленые искры стали гуще, и я сказал.
– Две армии против одного человека, – горько повторил он. – Неужели я так мешаю? Я ведь совершенно не вмешиваюсь в вашу жизнь – ни в политику, ни в экономику. Я лишь чуть-чуть, совсем не существенно ускоряю прогресс.
Я не в силах был отвести глаз от его зрачков. Смотрел до того, что комнату окутал белый туман, в котором проступали лишь два этих громадных, влажных, поблескивающих шара. Я сказал прямо в них:
– Человечество не может допустить, чтобы кто-то чужой тайно, с неизвестной целью направлял его развитие.
– В основах земной морали я разбираюсь, – сказал он.
– Вам следовало прийти открыто, – сказал я. – При Контакте допустимы лишь равноправные отношения.
Зеленоватые искры потускнели, клекот стал глуше.
– Мы не виноваты, – сказал он. – Была авария. Мы не собирались высаживаться. Мы не собирались входить в Солнечную систему. Была авария. Я попал к вам случайно.
Губы у него двигались, как у куклы в мультфильме – не в такт словам.
– Я здесь один, – сказал он. – Я даже не специалист по Контактам. Я рядовой инженер. Я не имею права. Были случаи, когда Контакт кончался планетным шоком для одной из сторон. Цивилизация должна быть подготовлена. Я вообще не уверен, что будет решение о целесообразности Контакта с вами.
Он вздохнул.
– Нужно идти. Если я сейчас исчезну, меня станут разыскивать?
– Да, – сказал я.
Он встал. Глаза погасли. Поправил толстые очки.
– Не надо меня разыскивать. Постарайтесь объяснить это тем, от кого зависит. Ваши спутники в безопасности: у меня больше нет энергии для связи. Если сигнал услышали, меня заберут. А если нет… Следующее поколение учеников проявит себя лет через десять-двенадцать. Я не доживу.
Зеленые зрачки его качнулись в тумане и пропали. Я тоже хотел встать. Тело не повиновалось. Туман сгустился,
Лес горел. Насколько хватал глаз. Широкий густой дым волновался под нами, как море в непогоду. При порывах ветра волны распахивались, и показывалось дно, наполненное желтым бушующим огнем.
Даже в вертолете ощущался сильный запах гари.
– Мы над местом, – сказал пилот, оборачиваясь от штурвала.
Генерал показал ему ладонью – вниз.
– Опасно, товарищ генерал.
– Приказываю садиться!
Тон у генерала был металлический. Пилот прильнул к штурвалу. Пол начал проваливаться у нас под ногами. В кабину пополз дым. Окна ослепли. Вертолет окунулся в белый туман.
– Седьмой передает: в квадрате никого не обнаружено, – сказал майор из группы захвата. На мочке у него чисел наушник, на коленях лежала развернутая карта.
Рядом сидели еще пятеро – такие же высокие, плечистые, чем-то похожие друг на друга.
Машину вдруг кинуло куда-то вправо. Я вцепился в ускользающий подлокотник. Совеем рядом, в метре от кабины, пронеслась облитая пламенем, корчащаяся, пашущая ветвями ель. Вертолет сильно ударился колесами – раз, другой. Меня чуть не выбросило из кресла. Генерал морщился. Широкоплечие ребята сидели, как влитые. Майор продолжал разглядывать карту.
Тряхнуло еще, но уже слабее. Умолк надсадный мотор. Винт со свистом замедлял вращение.
Пилот повернул к нам серое мокрое лицо.
– Прибыли, товарищ генерал.
– Второй докладывает: в квадрате никого нет, – сказал майор.
Оперативники упруго спрыгивали на землю.
Снаружи оказалось гораздо спокойнее, чем можно было предполагать, глядя на пожар из облаков. Поляна была почти не тронута. Огонь трехэтажной лавой обтекал ее. Лава дышала жаром, в ней бушевало, трещало, рушилось, но сюда огонь не перекидывался. Дым проносился над головами. Дышать было можно.
По границе поляны, почти в самом пламени, редкой цепью чернели люди в огнеупорных комбинезонах. Они держали на бедрах короткие и толстые противопожарные пушки с расширяющимся дулом. Время от времени пушки отрывисто бухали, и пламя в направлении выстрела разом опадало, рассыпаясь на багровые тлеющие угли. Выступали стволы, покрытые коростой сажи.
Недалеко от вертолета в непринужденных позах лежали на земле трое, одетые в костюмы усиленной защиты. Шлемы у них были отвинчены.
Подбежал человек в мундире с желтыми нашивками на плече. Начальник пожарной команды. Отдал честь. На закопченном лице его блестели одни глаза.
– Что? – спросил генерал.
– Возвратились, – сказал начальник пожарников. Четко повернулся на полоборота к лежащим.
Те медленно, словно нехотя, поднялись. Стало видно, что под ними все выгорело. До корней. И к пылающему лесу тянулись цепочки черных дымящихся следов.