Учитель драмы

Зайлцкас Корен

– Я вынужден вам сообщить, что по вашей карте наблюдается подозрительная активность. В последнее время вы не совершали крупных покупок в интернете?

– В начале этого месяца…

– Дорогостоящие покупки в последние несколько часов?

– Нет. Нет, не совершал… – я представила, как он нервно вытирает покрывшийся испариной лоб и хлопает глазами, опухшими после ночных походов к мини-бару. – Я дал кому-то номер своей кредитной карты прошлой ночью. Кому-то из отеля.

– Ох, что же. Сейчас такие схемы очень распространены.

Значит, я отменяю эти транзакции и возвращаю средства на ваш счет. Также нам нужно будет заблокировать вашу карту. Мы сразу же ее перевыпустим и отправим вам.

– Спасибо. Я такой идиот, даже не подумал.

– Такое происходит очень часто. И это совсем несложно исправить. А теперь, чтобы мы были уверены, что вы действительно Майкл Рондо, не могли бы вы подтвердить номер вашего Социального Страхования? Замечательно. Я ненадолго поставлю вас на удержание.

В ту субботу Рэнди вернулся в Катскилл к моему так называемому тридцать второму дню рождения. Дата была выдуманная, как и возраст. Отвертеться не получилось – Рэнди увидел мои фальшивые документы еще на одном из первых свиданий. Он тогда сказал: «Грейси! Нам нужно шампанское! Тебе ровно столько лет, на сколько ты себя чувствуешь!»

Так что каждый год мне приходилось торжественно задувать на две свечи меньше, чем следовало. На самом деле меня это не сильно волновало. Если бы вранье о своем возрасте считалось преступлением, то половина Голливуда сидела бы за решеткой.

Фитц нарисовал мне открытку, а Китти собрала букет ромашек. Как только Рэнди удалось оторваться от своих каталогов флоридской недвижимости, он начал бегать с детьми по жухлому газону, а я наблюдала за ними со своего приземистого садового лежака.

– Грейси! – крикнул Рэнди. – Ты это слышала? Китти, спой нам про буквы!

Наша дочь улыбнулась своей почти беззубой улыбкой и пропела алфавит, немножко проглотив середину:

– Эйч-ай-джей-кей-ам-ням-ням– пи…

– Рэнди? – Фитц дернул отчима за карман брюк.

– Да, дружок?

– Тебя зовут Рэнди, да? А маму – Грейси?

Время на секунду остановилось. Я не рассказывала Рэнди про Мелани. Я даже не упоминала Оделл. Дети были такими маленькими, всегда действовали импульсивно и не задерживали внимание на чем-то одном подолгу, так что в основном говорили о мультяшных осьминогах или о том, что произошло за последние пятнадцать минут. Никогда не произносили: «А помнишь, как…», ведь были слишком заняты клянченьем печенья.

Рэнди положил руку Фитцу на плечо.

– Все правильно. Полное имя твоей мамы – Грейс.

Я одобрительно кивнула.

Фитц уже снова открыл рот, но Рэнди поднял его, перевернул вверх ногами и издал вопль гладиатора, который развеселил их обоих.

– Я рада, что ты дома, – крикнула я. – Недавно читала исследование о пользе активных игр! Намного лучше телевизора или приставки!

Китти и Фитц уснули к семи вечера, и тогда Рэнди пожарил нам стейки. Мы ужинали

в патио, болтая о детях и стараясь заполнить тишину, которая изредка нарушалась шорохом от почесывания комариных укусов.

– Не хочешь открыть подарки? – спросил Рэнди.

– О, не стоило! Мы же должны экономить деньги.

– Там ничего особенного.

Я приняла из его рук коробку с плохо скрываемым восторгом. Рэнди всегда подбирал безупречные подарки. Разорвав упаковочную бумагу, я увидела электронную пилку для ног, но не это было самое худшее. На ней все еще висел ценник из сувенирного магазина какого-то аэропорта.

– Спасибо? – Я задумчиво крутила подарок в руках, а Рэнди начал рассказывать о кубинской еде во Флориде.

– Там есть такая штука. Мохо и рельена. Или рельена и мохо? Короче, это лучше, чем секс, ничего подобного я в жизни не ел!

Я отрезала себе еще кусочек остывшего стейка, когда разговор сошел на нет.

– О, чуть не забыла, – сказала я, доставая из своего кармана номер социального страхования Майкла Рондо. – Вот. Карта еще не пришла, но это моя страховка.

Рэнди почесал гладковыбритую щеку. Флорида сделала его лучше. После обвала рынка недвижимости он прилично набрал в весе. Зато теперь он посвящал время, свободное от жены и детей, пробежкам, отчего его подбородок лишился своего сиамского близнеца.

– Спасибо, Грейси, – сказал он своим «искренним» тоном, который звучал на удивление формально.

– Не за что. А что у тебя по той сделке в Коконат Гроув?

– Все еще уточняем детали.

– Но оно продвигается?

– Кажется, да.

– Ох, слава богу. Когда ты сказал, что мы пропустили ту последнюю выплату…

Он произнес свою обычную речь про то, что не хотел делить шкуру неубитого медведя, потом извинился и ушел якобы в туалет, захватив с собой пустой бокал.

Когда его не было, я старалась не слишком внимательно рассматривать наш дом с подгнившей крышей и водостоками. Когда мы его купили, Рэнди был уверен, что косметический ремонт сможет удвоить его стоимость. Я поверила. Он знал местный рынок. Только в 2008 году, в тот самый момент, когда мы беседовали с генеральными подрядчиками и вели жестокие споры по поводу строительных материалов, кредитный кризис – безудержный пир человеческой глупости, импульсивности и жадности – взорвал мировую экономику. Наш ипотечный кредит растворился в воздухе, и нам пришлось отказаться от реновации кухни и ванной.

После того как дом потерял в цене, банки начали отказывать нам в каких-либо денежных ссудах. Это было неприятно. Но, что гораздо хуже, они перестали выдавать деньги и всем остальным – настоящая катастрофа для бизнеса Рэнди. Его покупатели не могли платить по счетам, а собственники перепугались и поубирали вывески «Продается» со своих лужаек.

Рэнди вернулся, на лбу появилась испарина.

– На чем мы остановились? – спросил он.

– Мы говорили о деньгах, которые ты получишь с той сделки. Мы сможем закрыть просроченную выплату? И отдать деньги за этот месяц?