Училка и мажор

Победа Виктория

—Ты меня проверял? — недоверчиво смотр на парня. а тот начинает смеяться сильнее.

—Это профилактические мероприятия, чтобы ты была в тонусе.

36. Пукни от злости

ГЛАВА 36

БЕЛЫЙ

Работы просто завались. Ее так много, что я серьезно начинаю беспокоиться о своей девочке, скоро забуду, как она выглядит. Конечно, я немного преувеличиваю, но сам факт остаётся фактом, и я не жалуюсь, если что, это

даже хорошо, что работы настолько много. Благодаря ей, я быстрее закончил ремонт и больше не должен думать, как содержать свою девочку. Пусть Вася и брыкается как характерная кобылка, но она должна привыкнуть к тому, что все оплачиваю я.

Я мужик, на мне ответственность, на ней красота и отдых, я хочу, чтобы моя девочка не думала, где брать деньги на сапоги, ела свои любимые сладости из той модной кондитерской и жила свободно. Может машину ей куплю, но надо узнать, есть ли права. А если нет, то впору бы записаться на курсы, потому что в последнее время я даже не всегда могу ее на работу отвезти со своими вечными переработками.

И на парах еще так сложно, так невыносимо просто смотреть и не сметь прикоснуться. Иногда мне мозги наружу этот факт вытаскивает и прокручивает в мясорубке. Я без нее толком не дышу и не живу, а ее попытки ревновать лишь смешат, ну куда я без нее.

Да, не спорю, бабы на меня вешаются, но вне пар Влащенко я даже не реагирую на них, а тут вдруг вспомнилось, что мол, «я не ревную», ну раз не ревнуешь, значит не буду таким грубым с остальными, но черт, она ревнует. Меня ревнует, и это чертово чувство на самом деле окрыляет. Я долбанный садомазо, иначе как назвать мой восторг, полученный от пунцового румянца своей девочки при невинном разговоре с Соней, и это при условии, что все касалось реальной работы, девочка мозговитая, тоже устроилась куда нужно, и теперь периодически мы на самом деле обсуждаем работу.

Но тут моя малышка просто взрывается, такой яростной я еще ее не видел. Серьезно, сейчас бы нагнуть да отшлепать ее, да здесь свидетелей многовато будет. И как же она Соньку и в хвост и в гриву, а когда интеллектуальное насилие заканчивается, а вместе с ним и пара, я наклоняюсь к Соньке и, сдавленно смеясь, выдаю:

—Ты в голову не бери, это дело семейное.

Девушка разворачивается и хмурится:

—Меня ваши дела семейные уже достали, решайте все дома и не несите это в стены университета!

—Ой, кто бы говорил вообще?

Сгребая вещи, Соня вылетает вслед за остальными студентами, а я быстренько подскакиваю, чтобы догнать свою зазнобу.

Как я и думал, малышка чуть ли не на Канадскую границу успевает добежать, пока я ее нагоняю ее и буквально втрамбовываю в себя и в стенку позади. Словесные пререкания с ней — это море удовольствия, конечно, но сейчас, заприметив слезы, я начинаю себя ненавидеть. Да к черту все, лишь бы она не плакала, и пусть сейчас Рапунцель старается держать лицо и марку,

но не получается же, видно по глазам.

—Вась, ну прости, я не хотел никого в тонусе держать, так…просто вспомнилась твоя фраза, что не ревнуешь…

—Какая работа у тебя с Соней?

—Самая что ни на есть простая работа у нас. Моя уж точно благодаря Клыку и его очень богатенькому Буратино, которому срочно понадобились такие компьютерные гении, как мы с ним. Сонька, кстати, тоже та еще мозговитая божья коровка, так что не злись и не срывайся на нее.

—Мне неприятно твое общение с девушками.

—Как мне неприятно твое общение с мужиками, Вась.

Малышка поднимает на меня свои заплаканные глаза и печально хмурится.

—Это мои студенты, Рус…

—Я не только о них, теперь мы с тобой в одной лодке, как выгребать будем? — скалюсь, сталкиваясь носом со своей девочкой.

—Я не даю поводов, и ты не давай. Это не так уж и сложно.

Несложно, ага, конечно, когда все, о чем ты думаешь, это она, конечно, несложно.

—Поводов не даю, так, просто не отогнал всех, кто сегодня на меня слетался как пчелы на мед. А вообще я даже не обращаю никакого внимания на них. В моих мозгах только ты, моя красавица.

Вася краснеет, а потом бледнеет и переводит куда-то взгляд, после чего резко отскакивает от меня и грозным голосом произносит.

—Белов, у меня нет времени пояснять вам довольно простые вещи, потрудитесь самостоятельно посмотреть все в конспекте, разжевывала довольно детально, осталось только проглотить, — тон резко меняет на «злобную училку», а я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать как конь педальный.

Но тут мой взгляд цепляет то, ради чего Вася сейчас устраивает этот концерт.

—Ольга Павловна, здрасти, — мило улыбаюсь, выдавливая из себя эту улыбку, а вот Падловна не спешит отвечать, она тоже улыбается, довольно ехидненько, осматривает меня с ног до головы, а потом переводит цепкий взгляд на Васю, вгрызаясь в нее буквально своими противными глазюрками, намазюканными словно она в цирке выступает. Хотя…она все равно как клоун, так что вполне.

—Василиса Григорьевна, и вы здесь. Ну надо же, какая неожиданность!

—Здравствуйте, Ольга Павловна.

—Непослушные студенты, да?

—Да, а впрочем, ничего особенного, — Вася резким движением поправляет сумку на плече и бросает беглый взгляд на меня. Спокойно, малыш. Все хорошо, она тебя не тронет. Если не самоубийца, конечно.

—Так нужно воспитывать студентов, учить, показывать, как надо, — Падловна облизывает губу и вперяется в меня, а Вася тем временем только сильнее хмурится. — А если не понимают, наказывать, — деловито заявляет в конце и, виляя бедрами, уходит в сторону университета.

Вася резко втягивает носом воздух и выдыхает через рот, а потом разворачивается и несется в сторону заднего двора университета.