Ученик
Шрифт:
– Восстань, Сильвестр. Поехали к твоему Чаку Норрису.
Только тут златозубый встал, отряхнулся и пробормотал:
– Ну все, бля… чтоб я еще с тобой связался.
Они вчетвером погрузились в «вольво»: Глеб сел за руль, златозубый – рядом, а двое с переломанными руками, стеная, расположились сзади.
– А ты не такой чайник, каким кажешься, – покосился на златозубого Глеб.
– Угу, – буркнул тот, – мамаша моя тоже так думает.
Развалясь на сидении, он курил и показывал дорогу Глебу, который гнал машину с бешеной скоростью. Парочка
Домчали они еще засветло. Дача оказалась трехэтажным особняком, расположенном на обширном огороженном участке соснового бора. Ограда, естественно, была высокой и сплошной, а металлические ворота, похоже, могли выдержать танковую атаку. По указанию златозубого Глеб дважды гуднул.
– Как звать папаню? – повторил он свой вопрос.
– У него и спросишь, – огрызнулся златозубый.
Вороты между тем раздвинулись, и Глеб с тремя бандитами въехал, так сказать, в частное владение. Охраны было… как на секретном военном объекте. Ворота немедленно сомкнулись, и «вольво» обступили крутые парни в количестве явно избыточном.
– Меня здесь ждут? – осведомился Глеб.
– Ну, – хмуро кивнул златозубый. – Покури пока, я щас.
Он выбрался из машины, перемолвился с охранниками и по гаревой дорожке затрусил к особняку. Парочка на заднем сиденье заметно оживилась и, костеря Глеба в Бога-душу, кое как вылезла на свежий воздух. Для охранников «пострадавшие», само собой, были своими. Под сочувственные возгласы братвы они принялись кивать в сторону Глеба, очевидно, рассказывая какая он бяка.
После недолгого ожидания Глеб вновь гуднул. К нему сейчас же подошел верзила в камуфляже и жестом приказал опустить стекло. Когда Глеб выполнил приказание, он просунул внутрь конопатую физиономию и сквозь зубы процедил:
– Еще раз бибикнешь, глаз на жопу натяну, понял!
Вместо ответа Глеб сжал пальцами его нос и гуднул еще трижды. Затем включил зажигание и медленно поехал к особняку, тащя верзилу за ноздри. Взбешенные охранники бежали следом с автоматами наперевес. Глеб моментально приобрел среди них такую популярность, что они были готовы растерзать его в клочки.
Но тут наконец появился златозубый в сопровождении парней еще более крутых, приближенных, видимо, к особе владельца дачи. Глеб выпустил нос верзилы и, поднимая стекло, посоветовал:
– Наплюй на все и ложись спать.
Златозубый приоткрыл дверцу.
– Пойдем, папаня икру мечет.
Пока Глеб выходил из «вольво», между парнями из охраны, алчущими линчевать его на месте, и парнями крутыми еще более произошел короткий базар, который завершился восстановлением дисциплины. И под усиленным конвоем, флагманом которого был златозубый, Глеба сопроводили в особняк, где роскошь и безвкусица соперничали на равных.
– Обувь снимать? –
Но шутка его успеха не имела. Парни более крутые буквально из рук в руки передали его четверке парней, крутых во всех отношениях. Один из этой четверки профессионально обыскал Глеба и кивком пригласил следовать за ним. Трое остальных, что называется, прикрывали тылы, а златозубый семенил сбоку.
Они вошли в огромную комнату с паркетным полом и зеркалами по периметру стен. Комната эта походила скорей на танцкласс, чем на жилое помещение. В углу стоял низенький столик, уставленный снедью и напитками. В кресле возле столика сидел, нога на ногу, невзрачный мужчинка с реденькими волосами, в кроссовках и в костюме «адидас». На небритом лице мужчинки, под бесцветными бровками, поблескивали живые плутоватые глаза, которые прямо-таки ощупывали Глеба.
– Так ты и есть француз? – явно разочарованно произнес «папаня».
– Ну, – подтвердил за Глеба златозубый.
Глеб шагнул к хозяину дачи. И вместе с ним синхронно шагнула четверка парней, крутых во всех отношениях.
– А ты, значит, Митька Грач? – уверенно предположил Глеб.
Тут между «папаней», златозубым и четырьмя парнями начались странные переглядки.
– Причем здесь Грач, не ко сну будет помянут? – удивился мужчинка в кресле, подергивая ногой. – Я с ним на одном гектаре срать не сяду.
– Тогда кто ж ты такой? – удивился в свою очередь Глеб.
– Я Дока, – представился мужчинка с таким видом, словно устал раздавать автографы.
– Верю, что ты дока, – буркнул Глеб. – Но звать-то тебя как?
Босс хохотнул. Челядь почтительно подхихикнула.
– Дока – моя фамилия, а звать Игнатом. Неужто не слыхал?
Глеб чертыхнулся с досады.
– И на фиг я сюда перся?! Знал бы, что ты не Грач… – он подошел к столику, взял с блюда индюшачью ногу и с аппетитом вонзил в нее зубы.
Охранники двинулись было к нему, но Дока остановил их жестом.
– А что за дела у тебя с Грачом? – полюбопытствовал он небрежно. – Или секрет?
– Никаких секретов, – мотнул головой Глеб, прожевывая индейку. – Вчера его «быки» подловили меня возле дома. Троих я отправил в больницу, а четвертого послал передать Грачу привет.
Парни, крутые во всех отношениях, недоверчиво переглянулись.
– Не заливаешь? – усмехнулся один из четверки.
– Без понтов, – убежденно возразил ему златозубый.
Их босс вскочил вдруг с кресла и хлопнул себя по тощим ляжкам.
– Ну, француз!.. Вот уважил! Если разведка подтвердит, я тебе… проси, что хочешь!
– Вот поэтому сегодня, – объяснил Глеб, расправляясь с индейкой, – когда твои отморозки наставили на меня стволы, я решил, что Грач получил мой привет и согласился с ним перебазарить. Чисто из любопытства. И вдруг слышу: я не Грач, я Дока, фамилия у меня такая. Вот ведь недоразумение… Короче, вези меня обратно, Игнат.
Один из парней, преданно заглядывая в глаза боссу, задорно предложил:
– Может, его отмудохать?