Ученик пекаря
Шрифт:
— Да, надеюсь.
Старейший кивнул.
— И ты согласен уплатить нам за это?
— Что уплатить? Назовите вашу цену.
— Не так это просто. Цену можно определить лишь после пророчества.
— А если пророчество окажется ложным? — Таул чувствовал, что его заманивают в ловушку.
— Это нас не касается. Платить все равно придется, — заявил молодой. — Это риск, на который ты идешь. Если не согласен, уезжай немедля.
Таул не опустил глаз под пристальными взорами четверых.
— Я согласен.
Старейший кивнул:
— Да
Молодой встал.
— Следуй за мной, — сказал он и повел Таула по длинным коридорам.
Они спускались вниз, в подземелье — Таул убедился в этом, увидев проступившую на стенах влагу. До него стал доноситься шум. Сначала ему показалось, что это летучие мыши или какие-то звери, но, подойдя поближе, он с ужасом понял, что это кричат люди. Кровь стыла в жилах от этого слитного отчаянного вопля. Он завернул за угол — и оказался в огромной естественной пещере.
Таул едва заметил величественные скальные стены и высокий купол потолка, блистающего кристаллами. Все его внимание было приковано к рядам массивных гранитных глыб.
К каждому из них был привязан человек.
Таул ужаснулся, увидев эти иссохшие тела и волосы, отросшие до немыслимой длины. Больше всего поражали руки и ноги: мускулы на них полностью отмерли, оставив лишь обтянутые кожей кости. Грубые толстые веревки держали оракулов в полной неподвижности. Почему их не развяжут? Ведь они больше не способны тронуться с места.
Но еще ужаснее их вида был шум, который они издавали. Жуткий, полный муки вой, бешеный визг — все, что могут исторгнуть из себя терзаемые души. Ларнские оракулы попали в ад при жизни. Таул содрогнулся, поняв, что они давно утратили разум.
Не в силах смотреть на них, он отвернулся — и встретился взглядом со своим спутником.
— Оракулы исполняют волю Бога, — бесстрастно произнес тот. — Даром это не дается никому. Никто не может заглянуть в лик Бога и остаться прежним.
— Я думал, Бог добр. — Мысли Таула мешались — крик безумцев стоял в ушах, не давая сосредоточиться.
— Это заблуждение. Бог не добр и не зол. Он существует — вот и все.
— Твой Бог — не мой Бог.
— Здесь Бог один.
— Не нужно мне никакое пророчество. Я не стану потворствовать столь бесчеловечному делу.
— Ты знал, что такое Ларн, еще прежде, чем явился сюда. — В голосе проводника прозвучала едва заметная угроза.
— Да, мне говорили, но я и представить не мог, как это выглядит на самом деле. — Таул указал на оракулов, навеки привязанных к камню.
— Теперь уж поздно идти на попятный. Ты согласился уплатить нам, и оракул скажет то, что должно. — Вожатый сделал легкий знак рукой, и трое в клобуках выступили вперед. — Ты не покинешь Ларна, не заплатив свое. — Вожатый двинулся вперед, и трое, сомкнувшись вокруг Таула, повели его следом.
Оракулы, мимо которых он шел, что-то жалобно кричали ему, извиваясь в своих путах. Вожатый дошел до самого конца ряда — дальше была только стена.
— Вот твой оракул. Спрашивай —
Таул с ужасом увидел, что затянутая туго-натуго веревка вросла оракулу в тело, — грубая и шершавая, она ясно виднелась под бледной кожей. Чтобы отвязать оракула, ее пришлось бы отдирать с мясом.
Оракул бормотал что-то на неизвестном Таулу языке. Погруженный в свои страдания, он не смотрел на Таула. Он обмочился — прикрывающее его полотно промокло, и вокруг бедер собралась лужа. Таул, желая уйти отсюда как можно скорее, задал свой вопрос:
— Где найти мне мальчика, которого я ищу?
Он не мог судить, слышал ли его оракул, — тот по-прежнему нес свою околесицу, и не было заметно, чтобы вопрос до него дошел. Таул ждал, горько раскаиваясь в том, что приехал на Ларн. Он не мог поверить, что воля Бога осуществляется таким образом.
Оракул между тем приходил все в больший раж — изо рта его показалась пена, и глаза дико вращались в орбитах. Он все громче бормотал странные, непонятные Таулу слова. Казалось, он повторяет что-то снова и снова. Таул, вслушиваясь, наклонился пониже, и запах мочи ударил ему в нос.
Оракул бился в судорогах, и слюна текла по подбородку на его тощую грудь. Таул напрягся, стараясь вникнуть в смысл. Кора? Кора леса? Оракул повторял это снова и снова, придя в полное неистовство. Таул стал смотреть на его мокрые губы, и слова вдруг обрели смысл. Нет, не «кора леса». Королевства. Четыре Королевства.
Кровь застыла у Таула в жилах, и в душе что-то дрогнуло. Оракул изрек свое слово.
Таул думал, что теперь он уймется, но тот продолжал твердить все то же. Человек в клобуке оттащил Таула прочь и повел его к выходу из пещеры. Таул оглянулся. Оракул, безразличный к его уходу, повторял свое, устремив невидящие глаза в лик Бога.
— Ну как, — спросил Баралис, не взглянув на вошедшего Кропа, — с нашим востроглазым дворянином еще ничего не случилось?
— Случилось, хозяин, да еще как — на косу он напоролся.
— Экое несчастье! Но не беспокой меня больше, Кроп. У меня дела. Найди в библиотеке книгу в синем кожаном переплете, в ней много рисунков морских животных — возьми ее себе, а меня оставь в покое. — Так Баралис благодарил своего слугу за уход, которым тот окружал его после происшествия в канун зимы. Кроп поспешил уйти — ему не терпелось посмотреть картинки в новой книге.
Баралис встал и принялся шагать по комнате. Следовало о многом подумать. Его обеспокоил внезапный выезд ранним утром из замка королевской гвардии — надо узнать, какое поручение дали гвардейцам. Они отчитываются только перед королевой. Баралис и так потерял несколько дней — больше так не годится.
Кто-то постучался в его покои. Баралис открыл тяжелую дверь и раздраженно рявкнул одетому в ливрею дворецкому:
— Ну, что еще?
— Ее величество королева незамедлительно требует вас в аудиенц-зал.