Ученица

Малюдка Люка

Боль. Теперь осталась только боль. "Боги за что?" — я не ощущала тела, не понимала что происходит, осознания себя не было. Постаралась сосредоточиться и что-то предпринять. Единственное что получилось, немного приоткрыть глаза. Удалось увидеть только деревянный потолок, сколоченный из грубо обработанных досок. Больше сил не было, глаза закрылись.

— Бедная девочка! Натерпелась! За что же судьба так с ней? И ведь не уходит за грань, — добродушный, такой теплый голос, принадлежавшей явно немолодой женщине. Его хочется слушать и слушать.

— Ой, да перестань ты! Она сама напросилась! В нашем-то месте быть гордячкой и недотрогой. Вот и кара настала. Ничего страшного. Знахарь сказал, выживет. И почему мамка наказала мне за ней смотреть? Ей хорошо, прохлаждается, а я работать не могу. Наверняка клиенты все по другим девкам разбегутся! —

голос явно юной девушки, все интонации наполнены злобой.

— Да что ты несешь? Ты представляешь, какого ей сейчас? А как будет потом? У нее даже надежды на будущее нет. Лицо и тело изувечено. Мамка как ее подлатает до состояния, которое позволит законом далее о ней не заботиться, и сразу выгонит на улицу! Так она там быстро сгинет! Лучше б сейчас в тепле, не приходя в сознание, чтоб уж не мучиться.

— Не выгонит ее никто! Этот сорняк так просто не вырвешь! Отправят в посудомойки! Там рассматривать не кому будет. И окажется она в шоколаде: все похают как проклятые, а она только тарелки натирает!

На этом те крохи сознания, которые были в моем теле, меня покинули. Опять наступила абсолютная тьма, и снова в ней была непереносимая всепоглощающая боль.

* * *

Второй раз я вынырнула из мглы неожиданно. Просто в какой-то момент чернота стала не такой непроглядной, и я осознала себя. Свое сознание в теле, которое совсем мне не подчинялось, даже глаз открыть в этот момент не смогла. Услышала скрип двери.

— Господин! Вам не стоит сюда заходить! — уже знакомый голос юной девушки больше не содержал злобы, ее место заняло подобострастие, — не нужно Вам это видеть.

— Я сам знаю, куда мне идти и что делать! Что тут происходит? Кто это? — этому властному мужскому голосу хотелось подчиниться и ответить на все вопросы. Если б воображение не потонуло в боли, оно наверняка нарисовало очень привлекательного мужчину в самом расцвете лет.

— Это Лу — наша официантка. Вы, наверное, не помните, были пьяны. Эта дрянь смела перечить Вам, и Вы ее проучили. Я сожалею, что в Ваш счет внесли услуги знахаря для этой никчемности, но Вы же понимаете, у нас официальное заведение. Умри она, стража начала бы разбираться, и матушке пришлось бы рассказать о Вас. Поэтому лечение, к сожалению, было необходимо. Так у Вас не будет проблем! Я даже отказалась от работы, чтоб присмотреть за этим ничтожеством! Ради Вашего спокойствия!

— Стоп! Ты меня уверяешь, что это та самая подавальщица? — чувствуется, как мужчина быстро подходит и, наклоняясь, вглядывается в мое лицо, — Не может быть! Как я не увидел?! — ненадолго задумавшись, — Значит так, Вилла. Передай хозяйке, я пришлю своего лекаря для девочки. Пусть исполняет все его указания. Что будет нужно, я оплачу. Вот тебе лично, за присмотр, пару золотых. Когда она поправится, дам еще. Чтоб глаз с нее не спускала! Кроме всего, я повешу на нее амулет, через него буду видеть ее состояние. И не дай Боги, Вы решите на нее не тратиться или отнесетесь халатно. Расплата последует незамедлительно! Амулет снять даже не пытаетесь, не выйдет… Но если все же решитесь, я узнаю. Надеюсь, не надо говорить, что за этим последует?

— Конечно, господин! Как прикажете! Все будет исполнено! — непонимание и страх сплелись в юном голосе, он уже не напоминал тот, что был в диалоге при первом моем пробуждении.

— Хватит болтать! Бегом зови мамку, я ей все объясню, а то ты — дура наверняка что-то либо забудешь, либо переврешь!

Торопливые шаги и стук, закрывающийся двери были ответом незнакомцу.

— Как я сразу не увидел? Или это стресс повлиял и сила открылась? Скорее второе, — явно сказано для себя, мужчина даже не подозревает, что я слышу, — главное во время разглядел, теперь артефакт не позволит другим тебя заметить. А то сияешь, как звезда среди этой помойки! Еще не много, и кто-то другой обязательно бы обратил внимание! — мне на шею ложится что-то круглое, холодное, по ощущениям металлическое, — ничего, теперь ты от меня никуда не денешься. Амулет не позволит увидеть твой дар какое-то время. О! Я смотрю, и регенерация понемногу работает! Кто интересно у тебя в родственниках, что ей наградил? Волью, пожалуй, не много магии, чтобы подхлестнуть ее, — по телу разбежалось тепло, сознание начало уплывать, — Выздоравливай тут, а я пока подумаю, что с тобой дальше сделать.

Это было последнее, что я слышала перед тем, как вернуться в уже ставшей привычной тьму.

* * *

Не

знаю, спустя какое время, ко мне опять вернулось сознание. "Очухалась?" — мой родной Шиза. "Стоп! А мой ли?". В голове творилось что-то не понятное. Я точно знала, что я — Лукьяна Ивановна Кузнецова, двадцати двух лет от роду, круглая сирота, проживающая в уютной однокомнатной квартирке в России, в Москве. У меня в порядке были все воспоминания, включая полет на гири в моей квартире и разговоры незнакомых людей, которые я слышала, находясь предположительно на грани жизни и смерти. Однако у меня были и другие воспоминания, они были более расплывчатые, но все же, несомненно, тоже мои. Из них выходило что я Лу, также сирота, пятнадцать лет от роду, живу с самого рождения в борделе, после того как моя мама — "жрица любви" умерла родами не выплатив перед заведением долг. Меня тут вырастили и, как только я научилась ходить и говорить, пристроили к работе. Сначала я была на подхвате у всех кого, можно: бегала, исполняя мелкие поручения. А после того как я стала "взрослой", по словам Венамы, хозяйки сего места, то есть в десять лет, меня определили в официанты. И вот уже пять лет без выходных и проходных я бегаю с подносом и исполняю различные поручения посетителей. Мне постоянно поступают предложения на тему "сделать женщиной", но благо это карается местным законодательством вплоть до совершеннолетия, которое наступает в семнадцатилетнем возрасте. Поэтому, и потому что Венама мечтает подороже продать мою девственность на аукционе, после достижения мной нужного возраста, на непристойные предложения клиентов я всегда отвечала отказом спокойно. До последнего момента моей этой второй памяти. Ведь отказав очередному посетителю, в меня полетел черный сгусток энергии, после этого воспоминания практически прекращаются, но есть ощущение, что меня еще и попинали после. Наверное, не стоило отказывать некроманту. НЕКРОМАНТУ?! До меня только дошло, что в памяти Лу совсем естественно присутствуют не только некроманты, но и понимание, что магия — это хоть и не столь частое явление, но вполне нормальное. Об этом можно подумать позже, так как надо разобраться с моей третьей личностью, ведь кроме двух памятей у меня абсолютно точно были еще знания и навыки вора, не принадлежащие к первым двум. Хотя с этим проще. Я помню что, перед знаменательным приходом Эдика, я как раз создала перса в игре с такими же параметрами. Наверное, мой травмированный мозг фантазии относительно этой игры воспринимает как реальные воспоминания.

При всем этом я четко ощущала, что я: Лукьяна — жительница мегаполиса двадцать первого века, а не Лу-подавальщица в публичном доме в небольшом городе, судя по воспоминаниям — средневековом. На диссоциативное расстройство идентичности вроде не похоже, так как, не смотря на лишнюю память, другие личности вроде не появляются. Однако, я не психиатр, могу ошибаться. Вот бы Ленку мою спросить! Она точно не отказалась бы провести надо мной пару опытов! Потом что-то подсказала бы мне

"Что за бред?" — ответа на вопрос не последовало. Наверняка у меня повредился мозг после падения. "Я должна быть в больнице! Тут есть специалисты, надеюсь, они приведут мою голову в порядок, а не закроют в психушке до конца жизни", — придя к такому логичному решению, я обрадовалась. Появились даже силы открыть глаза и осмотреться.

Это точно не больничная палата! Лунный свет из-за незанавешенного окна освещал не очень большую комнату. Все в ней выполнено из какого-то дерева: пол, стены, потолки и мебель. Хотя из предметов интерьера мне на глаза попались только: стул, стоящий рядом с кроватью, большой комод напротив и тумбочка в изголовье. Грубо сколоченные, плохо отесанные. На тумбочке присутствуют в большом количестве разных форм и размеров плошки, бутылочки и другие сосуды. "Наверное, лечебные отвары и мази для меня", — решила я, даже не удивившись столь нестандартным видам лекарств.

Запах в комнате напоминал больничный, однако аромат давали явно какие-то незнакомые травы. Покопавшись в голове, я поняла, что эта комната мне знакома по воспоминаниям Лу. Тут лечились и отлеживались все сотрудники заведения, если была необходимость в изолированном помещении.

Неожиданно открылась дверь, вошла не знакомая троица. Молодая девушка, скорее даже подросток, приятной наружности, с невообразимо глубоким декольте. И два седовласых старика. Один выглядел совсем древним, казалось, вот-вот развалится. Второй более крепкий, глаза ясные. Его цепкий взгляд уперся в меня.