Ученица чародея
Шрифт:
– Я спрашивала, и ты разрешил…
– Упрямая. Просто думал о тебе.
– Значит, мы квиты. Я тоже думала, – улыбнулась я и потянула его за руку: – Пойдем со мной.
– Куда? – усмехнулся он.
– Отсюда. Наверх.
– Хочешь сказать – в твое тело? – хмыкнул Этьен. – Я бы с удовольствием, но не привык рядиться в бабские юбки. И женская грудь, думаю, мне не пойдет.
– Какая грудь? – опешила я.
– Сама поразмысли, если мое тело занято Ван-сяном…
– Кем?
– Водным демоном. Уж прости, читал о нем только в чёрной книге отца.
– Хочу освободить тебя, – тихо сказала я. – Ты знаешь, как это сделать?
Этьен задумчиво посмотрел на меня и покачал головой:
– Это слишком просто и слишком опасно.
– Однако ты уже возвращался. В подвале инквизиторов в замке Майа был ты, не демон.
– Францисканец знал толк в своем деле, – Этьен скривился. – Но Ван-сян вернулся.
– Послушай, я бы попробовала вернуть тебя хотя бы на время, а потом, возможно, и насовсем. Мы бы нашли способ вместе. Только подскажи, как, – не отступала я.
– Хочешь, чтобы проклятый, порченый Этьен Годфруа снова попытался тебя убить, стоит приблизиться к реке или озеру? – горько усмехнулся он.
– Не говори так!
– Так будет.
– Но Этьен…
– Уходи лучше, торчать в этой норе – не лучший вариант скоротать время. Не для тебя.
– Скажи, как отцу удалось завладеть твоим телом? Разве человек не сам совершает сделки с бесами, демонами? В сказках…
– В сказках отцы не просят малолетних детей капнуть своей кровью на магические иероглифы, чтобы полюбоваться на настоящего дракона! – вскинулся Этьен и выставил вперед ладонь, на которой серебристой пылью светился загадочный знак.
– О, Боже!
– Удивляюсь, что не оказался в этой норе раньше. К примеру, когда помог маме и сестрам бежать…
– Но разве они не сами?
– Нет.
– А гувернантка Жюли? Что случилось с ней?
Этьен вскинул глаза и пригвоздил меня взглядом к стене:
– Откуда ты о ней знаешь?
Я отпрянула, и меня слегка потянуло назад. Ветер? Откуда здесь ему взяться? Я встала поустойчивее в воде и коротко ответила:
– Сплетни. А знаешь, мне не важно, что случилось. Я знаю, что это не ты. Не ты виноват.
Этьен сглотнул и вдруг шагнул вперед и без слов заключил меня в объятия, коснувшись носом моей макушки. Я затаила дыхание. Его руки были настолько раскаленными, что прикосновение едва можно было вытерпеть. Но я стерпела бы и большее, лишь бы Этьен был рядом. «Господи! Господи! Помоги его вызволить», – молилась я, стремясь изо всех сил отдать Этьену прохладный свет из моей груди. Вода, в которой мы стояли, мгновенно нагрелась, забурлила маленькими гейзерами, белый пар заклубился, наполняя каменную нору.
– Абели, – прошептал Этьен.
«Абели! Абели!» – послышался издалека зычный крик. Я напряглась, неведомая сила беспощадно выдернула меня из рук Этьена и потащила вверх по задымленной спирали. В ушах загудело так,
– Абели! – проскрежетал рядом знакомый голос. – И на секунду оставить нельзя! Что же это такое?!
Передо мной с возмущенным видом стояла, подбоченившись, сморщенная коричневая старушка. Мадам Тэйра.
– Зачем… вы меня вернули? – посетовала я. – Он не успел мне всего рассказать!
– И это вместо «спасибо, бабушка, что не дала преставиться во цвете лет», – воздела руки к небесам мадам Тэйра.
– Я не собиралась умирать, – нахмурилась я.
– Конечно, конечно, – не унималась старуха. – Расскажи об этом подземной нечисти. Бесы и черти ох как любят сладенькие души дур-девственниц! Уже небось сонмы на запах слетелись. Лопни мои глаза! А ты, умница, еще и коридор к телу открытый оставила: заходи, кто хочешь, пользуйся. Тело юное, почти неношеное. Отдаю задарма.
– Я не думала…
– Прежде чем натворить чего, думать надо, что делаешь! И что потом будет.
– А не вы ли передали через Огюстена, чтобы я полагалась на интуицию? – вспылила я. – Я сделала так, как велел мой внутренний голос, и не жалею об этом. Этьен…
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату стремительно вошел великан Марешаль. Странно, но он уже был подтянут и собран.
– Дамы, лошадей заменили, карета ждет, – сообщил Огюстен.
– Я никуда не поеду, – заявила я с каменным лицом и встала, скрестив руки.
– Что еще за волюнтаризм? – рассердилась старуха, топнув ножкой. – Снова с ума сходишь из-за порченого?
– И не смейте больше называть Этьена порченым! – рявкнула я так, как и сама от себя не ожидала, и повторила: – Я никуда не поеду.
– Бёф, влюбленная дурочка, – недовольно проворчала старуха. – Таких любовей еще будет-перебудет, а род твой – один. И жизнь одна. Ценить надо.
– Возможно, сама я и не справлюсь, – проговорила я. – Возможно, демон заберет и мою душу. Но я буду знать, что не бежала трусливо вместо того, чтобы помочь человеку, которого люблю и который за меня рисковал своей жизнью. И если хотите знать, именно это утверждает сейчас моя интуиция – мы должны остаться. Мы должны его вызволить.
– Не интуиция это говорит, а плоть девичья, до поцелуев охочая! Тьфу! Неужто я ошиблась с хранительницей камня? – поразилась старуха и, достав из кармана передника цветные веревочки с узелками, начала перебирать их корявыми пальцами. Пошептала что-то себе под нос, пофыркала снова и недоверчиво уставилась на меня: – Да нет, ты должна быть хранительницей. А посему ноги в руки и марш в карету!
– Хранительницей, а не рабой, – сверкнула я глазами, подобрав камень. – Боитесь демонов? Езжайте сами. Но камень вам не отдам, самой пригодится.