Участок
Шрифт:
Ничего вроде особенного, но Цезарю, при этом присутствовавшему, разговор не понравился. А когда продолжили движение, Бычков сказал:
– Плохо холостому одинокому мужчине в деревне. Да и женатому тоже не сладко, если он тут один... Мужчина один не должен быть уже потому, что он мужчина. Правильно?
Кравцов глянул на вспотевшую лысину мужчины, обрамленную седоватыми волосами, и сказал:
– Внимательней смотрите. Где тут ваш шифер с продрисью? Или все-таки с пропоносинкой?
– С пропоносинкой.
Шло время, а следов воровства пока не обнаруживалось.
Следов воровства пока не обнаруживалось, а Лев Ильич, угощая Терепаева, уже мечтал, как он будет наказывать преступников.
– У меня какая идея? Человек, допустим, украл. Его взяли, увезли, где-то там судят. А надо – при всех! Публично! Вплоть до того, что обязать народ при этом присутствовать!
Терепаев одобрил:
– Правильно! Я вон читал, в какой-то стране на площади расстреливают, чтобы неповадно было! А еще лучше – голову рубить. Это страшнее. Согнать народ, чтобы смотрели, и вору по голове – тюк. Сразу будут как эти! А на совесть давить, скажу тебе как профессионал, бесполезно!
– А как на нее давить, если ее нет?
До чего приятна беседа двух людей, во всем друг с другом согласных! Но идиллию нарушила жена Льва Ильича, Галина. Нарушила, правда, с благими намерениями. Она с утра вспомнила вчерашние упреки мужа и решила позвонить в фирму, которая должна была доставить кондиционер. Позвонила. Ей сказали: товар доставлен еще вчера и сдан получателям. Не совсем поняв, Галина передала эту информацию мужу. А тот и совсем не понял:
– Каким получателям? Что за чушь? Извини, Илья Сергеевич! – и, достав мобильный телефон, начал выяснять.
По мере выяснения лицо его мрачнело. Ему сообщили, что установка искусственного климата действительно была вчера привезена в Анисовку. Ее приняли под роспись.
– Какую роспись? Чью?
На том конце побежали звать шофера, а Лев Сергеевич вкратце описал загадочную ситуацию Терепаеву.
Шофера нашли. Выяснилось, что он каким-то образом привез накладную без подписи. Лев Ильич потребовал к телефону шофера и долго его расспрашивал, не стесняясь оценивать его действия такими словами, что Галина ушла: она не любила матерщины.
– Представь, Илья Сергеевич! – воскликнул Шаров, закончив разговор. – Шофер вчера привез кондиционер к администрации, потому что думал, что надо моему брату, он же тоже Шаров, свалил на руки каким-то двум пьяным скотам, которых в потемках толком не разглядел, и даже расписки не взял! А они, само собой, уперли! И даже ведь не знают, что это такое!
– Дорогая вещь?
Оглянувшись на дом, Лев Ильич сказал:
– Жене даже не уточнял, чтобы не взъелась. Две тысячи пятьсот, извини, пожалуйста. В долларах если.
Терепаев
– Ну, скоты! – злился Лев Ильич. – Всё! Кончилось мое терпение! Ответят за все сразу! Поголовно. Надо будет всех посадить – всех посажу! Кондиционер не иголка, так просто не спрячешь!
Кондиционер не иголка, так просто не спрячешь и с места на место не перенесешь. Володька собирался прийти пораньше, но его после вчерашних неприятностей сон разобрал. Потом он завтракал. Плотно, как всегда. Потом за Колькой ходил. И они пришли к кустам, где хранился агрегат, уже довольно поздно. Колька сокрушался насчет тележки:
– Дашка меня убьет теперь! Она и так с утра начала: куда ночью тележку дел? Я говорю: дура, я же спал рядом все время! А она говорит: сама, что ли, тележка, уехала? Я про тебя, конечно, понял, но промолчал. Как же тебя угораздило? Ну, чего там? Цел он хоть?
Володька сквозь дыру пытался рассмотреть:
– Вроде цел... Но помялся... Я чего-то не вижу, где у него мотор?
– Может, это какой-то новый холодильник? Без мотора? – предположил Колька.
– Это как же?
– Ну, не знаю. Что-нибудь там по трубам течет – и холодит...
– А течет-то от чего? Само по себе, что ли?
– Ну, может, и не течет, а просто в трубах стоит – и холодит...
– Ну, ты умный, прямо как я! – с досадой сказал Володька. Немного надорвав упаковку, он продолжал недоумевать:
– Ладно, без мотора, – согласен. Но у него и дверки, похоже, нет! Это – бывает?
– Может, чего-нибудь выдвигается?
– Ничего тут не выдвигается!
И только тут Володьке вошло в ум воспользоваться десятилетним школьным образованием. Он начал читать по слогам латинские буквы на упаковке:
– Кон-ди-ти-он... сис-тем... Кондиционер это, вот это что, ты понял?
Колька удивился:
– А почему?
– Что почему?
– Тебе же холодильник обещали. Зачем тебе кондиционер?
– Значит, это не мне.
– А кому же?
Володька сел на траву. Колька посмотрел на него, на помятую тележку, на агрегат и начал понимать, что произошла какая-то большая неприятность. Но не мог сообразить, какая именно.
Разъяснение последовало очень скоро. Сверху послышался рев мотоцикла Геши. Друзья забросали тележку и коробку ветками и отошли в сторонку. Геша смело спустился к ним по крутому склону, потому что считал свой мотоцикл вседорожным, хотя не раз у него выворачивало руль, вышибало детали, а однажды на полном ходу отскочило заднее колесо. Геша не унывает, ремонтирует и совершенствует мотоцикл, но мечтает о настоящем гоночном. Например, неплохие мотоциклы – «Судзуки», «Хонда» или старый добрый «Харлей-Дэвидсон»...