Участковый
Шрифт:
– Какое воровство? – встрепенулся гармонист. – Впервые слышу. Вроде при мне ничего такого не было!
– А ты и не мог покамест слышать. Ты вот вчера уехал из Вьюшки, а нынче ночью со стройплощадки кирпича и бревен умыкнули вагон и маленькую тележку. У тебя-то алиби стопроцентное – ты в энто время в Зойкиной горнице коньяк за двенадцать рублей двадцать копеек употреблял. Но я, скажу честно, надеялся, что ты мне хоть чем-нить поможешь. Вдруг обсуждали при тебе что-то, вдруг отрывочек беседы интересной застал, вдруг кто-нить подозрительный среди шабашников шастал?
– Что-то ты меня огорошил, дядь Федь… От какого сруба-то хоть украли?
– Таких подробностей у меня нет. А энто может иметь значение?
– Кто его знает? – Мишка почесал в затылке. – На каждой площадке своя бригада работает, с некоторыми
– Ну, голову ломать точно не след! – улыбнулся участковый. – Вспомнишь что-то дельное – приходи. Мне, наверное, придется во Вьюшку съездить, сориентироваться на месте… Ладно, Мишань, чаю я у тебя в другой раз выпью, а сейчас пойду.
Гаврилов, увидев в коридорчике старшего товарища, взметнул брови так высоко, что Денисову почудилось, будто фуражка участкового инспектора сама собой поползла на затылок.
– Здра-авия жела-аю… – озадаченно поприветствовал он Федора Кузьмича.
– Ты, друг мой сердечный, сердитым глазом не зыркай и подозрительно на меня не косись тоже! Дело твое я присваивать не намерен, а что я тут внезапно оказался – так энто по другому поводу. Да и повод так себе – я, можно сказать, придумал себе причину, чтобы во Вьюшку съездить, дочку повидать. Ты же понимаешь, ежели часто в гости заезжать – так энто только зятю глаза мозолить, – со смехом объяснял Денисов, входя следом за Гавриловым в кабинет. – Долго ли он назойливого тестя терпеть будет? А так – весьма уважительная отговорка. Я бы и к тебе не зашел, да уж по пути получилось. А раз получилось, то вот тебе информация: с причала Светлого Клина никто с прошлого года не отгружался. Побеседовал я и с возможным свидетелем, который тут у вас подрабатывал. То есть свидетелем вывоза материалов он не мог быть по той причине, что энтой ночью отмечал свое возвращение с друзьями. Но я надеялся, что он застал момент организации и подготовки кражи. Увы, тут тоже пусто.
В кабинете было пыльно и солнечно, мебель почти вся такая же, насквозь казенная, но главным отличием от служебного помещения, в котором размещался Денисов, было наличие свисающих отовсюду липких лент с насмерть приклеившимися к ним мухами. То ли насекомые во Вьюшке оживали после зимы уже в апреле, то ли ленты остались с прошлого лета. Гаврилов расположился за столом, снял фуражку, покатал в ладонях карандаш.
– Да ты присаживайся, Федор Кузьмич! – спохватился он. – Что ты передо мною грудь выпячиваешь, словно рапортуешь? За информацию спасибо. С Колобоковым твоим – а ведь ты его имеешь в виду? – я и сам пообщаться хотел, да сегодня не до него было, слишком много народу опросить пришлось. Так что и тут ты мне помог, облегчил задачу. Ладно, буду копать дальше. Чую, придется следователя из района вызывать, потому как собственными силами могу и не справиться.
– Никаких зацепок?
– Вот веришь? Никаких! Все спали, никто ничего не видел, не слышал, с девками у околицы не целовался, по нужде среди ночи на двор не выходил. Деревенские все на месте, никто не исчез, не засобирался срочненько. Сегодня утром один только Тихон Городецкий и уехал, но он еще за неделю всем на уши присел – дескать, в Москву собираюсь, у племянника Антохи день рождения, пять лет пацану исполняется, а я его, дескать, еще ни разу не видел! Надоел хуже горькой редьки!.. Строители вроде тоже в полном комплекте.
– Это, кстати, хорошо, что в полном. Мне бы, друг мой ситный, пообщаться с некоторыми… Да погоди ты возражать! Я тебе ишшо раз говорю, что на чужой каравай рот не разеваю, хоть ты сам признался, что один не управишься.
– Ты, Федор Кузьмич, чужих слов мне не приписывай! – возмутился молодой инспектор, откладывая карандаш. – Что ты из меня собственника и карьериста делаешь? У меня и в мыслях не было жадничать да с тобой соревноваться, кто больше дел раскроет. А возразить я действительно хотел, потому как прораб Аникеев меня натурально убьет, если я сегодня еще раз его рабочих отвлеку! Я и так, почитай, полдня с ними валандался, воров так и не нашел, материалы пропавшие – тоже, а работа стоит! Ты меня спроси – может, я вместо них на твой вопрос отвечу.
– Мне с ними поговорить по другому поводу
– Насчет притона – это точно? – напрягся участковый инспектор. – Мне никаких таких сигналов не поступало!
– Думается мне, что не станет Мишка врать. Ежели подтвердится – вместе покумекаем, что с энтим делать. А нет – так и не нужно тебе отвлекаться. Согласен?
Гаврилов посмотрел на часы, досадливо скривился:
– Незадача, Федор Кузьмич! Через десять минут у строителей обед начинается, самое время их для разговора выловить, чтобы прораба лишний раз не нервировать…
– Отлично!
– …А я как раз на это время народ для дачи письменных показаний вызвал! Один пойдешь?
– Пойду, чего не пойти? Ты мне только направление задай в ту сторону, где стройплощадка моего Колобокова была.
Стараясь раньше времени не глазеть на дом Катерины и Николая, Денисов, перешагивая лужицы и кучки строительного мусора, добрался до нужной площадки. Полностью законченный сруб здесь выглядел пока чужеродным – без оконных рам, наличников, крыльца, забора, ворот и прочих необходимых элементов, которые превращают некий сооружаемый объект в добротный жилой дом. Бывшая Мишкина бригада расположилась на солнышке, на бревнах. Колхозные строители питались в орсовской столовой [12] , а шабашники свой обед приносили с собой: краюха свежего хлеба, яйца вкрутую, блестящие от подтаявшего жира кружочки полукопченой колбасы, шматочек сала с розовыми прожилками, литровая баночка молока или магазинный кефир. Некоторые бригады нанимали себе поварих из числа неработающих деревенских баб, и тогда можно было среди дня рассчитывать на горячий суп и кусок отварного мяса, но финансовые дела Мишкиных товарищей, похоже, серьезно пошатнулись, и участковый догадывался, кто был тому виной. Двое грызли сухари с таким остервенением, с каким голодная дворняга терзает найденную кость, еще двое задумчиво мусолили луковицы, склонившись над магнитной шахматной доской; пятый член бригады, худосочный парнишка с синими от щетины щеками, тихонько наигрывал на гитаре, напевал с едва уловимым акцентом, скорее, для себя, чем для слушателей:
12
Отдел рабочего снабжения (ОРС) – организация (предприятие) государственной розничной торговли в СССР.
Денисов замер, дослушал до конца, покачал головой: «Ишь ты! Быть всю жизнь седым мальчишкой!» Что мог молоденький Аркаша с Кавказа знать о людской участи Иного? Он о ней даже не догадывался, но пел выразительно, с душой, и слова Денисову понравились. Иным исполнитель не был, а вот автор слов – как знать? Уж больно точным было попадание в эмоциональное состояние Светлого мага, в его мысленное описание собственной жизни, в его предощущение бури после минутной передышки…
13
Песня «Ветка жасмина» из репертуара группы «Цветы» на стихи Льва Ошанина.
– О-о-о, это опять по наши души! – вскинул вихрастую голову один из шахматистов. – Мы же Гаврилову уже все рассказали!
– Здравствуйте, товарищи строители! – нарочито бодрым голосом поприветствовал шабашников пожилой милиционер. – От имени и по поручению Михаила Колобокова желаю вам всяческих трудовых успехов!
– Ну и ему не хворать! – сверкнув золотым зубом, растянул губы в вежливой улыбке самый старший из рабочих – судя по Мишкиному описанию, бригадир Швец. – Натворил он что-то? Или на нас пожаловался?