Убийство напрокат
Шрифт:
— Хорошо, — машинально ответила Надежда, подумав, что Лариса Павловна совершенно не соответствует ее представлению о школьном завуче.
До сих пор она думала, что завуч — это решительная громогласная тетка гренадерского роста с суровым взглядом старшего следователя прокуратуры, облаченная в неизменный темно-синий пуленепробиваемый костюм. А перед ней стояла милая, доброжелательная пенсионерка в кружевах и оборках! У нее хотелось немедленно спросить рецепт вишневого варенья или теста для слоеных пирожков… Впрочем, возможно, выходя на пенсию, завучи полностью меняют имидж, как противные мохнатые гусеницы,
Лариса Павловна пригласила гостью на кухню — тоже, разумеется, розовую, всю в кружевных занавесочках и салфеточках, и включила розовый электрический чайник.
Таксы крутились под ногами и тоненько повизгивали.
— Попрошайки! — ласково проговорила хозяйка.
Она сняла кружевную салфетку с большого розового блюда, стоявшего посреди стола.
На блюде действительно оказалась целая гора маленьких слоеных пирожков. Два пирожка Лариса Павловна бросила собакам, и те, проявив чудеса ловкости, схватили угощение на лету.
— Я не спросила вас — чай или кофе? — осведомилась хозяйка, повернувшись к Надежде.
— Чай.
На столе немедленно появились две большие розовые чашки, старинная серебряная сахарница и вазочка с вареньем. Убедившись, что гостья обеспечена всем самым необходимым, Лариса Павловна уселась за стол напротив нее и спросила:
— Итак, чем я могу быть вам полезной? — Ведь вы работали вместе с Сергеем Ивановичем Лунгиным? — проговорила Надежда, отпив глоток темно-красного душистого чая.
Лариса Павловна помрачнела.
— Да… — проговорила она наконец, — только если вы хотите снова ворошить эту неприятную историю, я вам не помощник… При всем моем уважении к Алле Владимировне… Сергею Ивановичу и без того досталось… Извините, но я не хочу к этому возвращаться.
— Вы не так меня поняли! — воскликнула Надежда. — Возможно, Алла Владимировна не так объяснила. Дело в том, что я пишу книгу… точнее, собираю материал для книги. Это очень трудная тема — отношения учителей с учениками. То есть я хочу сказать, что, конечно, об этом писали, то есть не об этом, а об отношениях учителя и учеников в процессе преподавания, то есть невольно связывая их с учебой. А я хочу проанализировать эти отношения просто так, как бы сами по себе, в их психологическом аспекте…
Надежда остановилась перевести дух, ожидая, что хозяйка сейчас возмутится той чушью, что она несет, и выставит гостью вон. Но либо в свое время у Ларисы Павловны были уж очень хорошие отношения с Алкой, либо Надежда сумела ее заинтересовать, но во всяком случае взгляд Ларисы Павловны стал мягче, и улыбка тронула губы.
— Возможно, это и будет нужная книга, — сказала она.
— История с директором вашей школы очень интересна в этом плане! — воскликнула Надежда. — Обещаю вам, что не стану упоминать никаких имен, и даже внешность у героев изменю, чтобы никто не сумел опознать.
Она прижала руки к груди, пожалев на одно только мгновение, что она не Алка Тимофеева. Учитывая размеры бюста ее подруги, такой жест выглядел бы гораздо убедительнее.
— И потом, все-таки хотелось бы точнее выяснить наконец, что же тогда произошло…
— Что произошло? — переспросила Лариса Павловна, и ее лицо неуловимо изменилось. — Произошла самая обыкновенная история.
Молодой журналистке срочно понадобилась сенсация. Она делала карьеру, шагая по чужим головам, как по ступенькам лестницы, и использовала свой шанс… Клевета — вы же знаете, как это страшно. От нее потом не отмоешься!
— А в чем, собственно, заключалась история? — настойчиво продолжила расспросы Надежда.
Лариса Павловна еще больше помрачнела, с неудовольствием взглянула на Надежду Николаевну и перевела взгляд на своих такс, которые возились под столом, отнимая друг у друга большую игрушечную кость.
— Не было никакой истории, — проговорила наконец хозяйка, поджав губы. — Вы скажете, что дыма без огня не бывает, так вот это не правда! В том случае как раз был один дым без всякого огня!
Она подлила Надежде еще чаю и продолжила:
— Была девчонка, школьница, дочь очень обеспеченных родителей. Вы знаете, как это бывает — отец зарабатывает большие деньги и считает, что этим исчерпываются его обязанности отца и мужа. Мать проводит время между фитнес-клубами и косметическими салонами, ее больше всего заботит надвигающаяся старость и смазливые секретарши мужа. Девочка предоставлена самой себе, при этом ей дают сколько угодно денег, покупают любые вещи, любые тряпки, самые дорогие. Этими деньгами и вещами родители от нее фактически откупаются. Она ни в чем не знает отказа и привыкает к этому. Вместе с тем она обделена вниманием. Этот недостаток внимания она пытается компенсировать, начинает вести себя совершенно чудовищно… Может быть, чтобы о ней говорили, чтобы на нее наконец обратили внимание…
Лариса Павловна откинулась на спинку стула, тяжело вздохнула и снова заговорила:
— Наверное, я по укоренившейся педагогической привычке пытаюсь обелить ребенка, оправдать его. Впрочем, какой она ребенок…
Маленькая злобная избалованная стерва, для которой другие люди, их жизнь, их переживания ровным счетом ничего не значат… Сергей Иванович пригласил ее в свой кабинет для серьезного разговора. Он не мог позволить ей сбивать с толку одноклассников. Не знаю, что он ей говорил, но эта.., маленькая мразь завизжала, разорвала на себе платье и выскочила в приемную, повторяя, что он пытался ее изнасиловать. Естественно, коллеги ни на секунду в это не поверили, коллектив школы был полностью на его стороне, но отец девочки страшно разъярился. Он вспомнил наконец о своих родительских обязанностях и решил, что они заключаются в том, чтобы уничтожить Сергея Ивановича.
Лариса Павловна замолчала, как будто снова переживая эту давнюю неприятную историю.
Надежда почувствовала какое-то осторожное движение возле своих ног и опустила взгляд.
Обе хозяйские таксы сидели под столом возле нее и проникновенно смотрели прямо в душу своими выразительными карими глаза-, ми. Устоять перед такими взглядами было невозможно. Надежда покосилась на Ларису Павловну и незаметно бросила собакам еще пару пирожков. Таксы так ловко поймали их на лету, что она даже усомнилась — дала ли собакам угощение или только собиралась.