Убийство на Вулкане

Лорра Джин

– Я не обязан отчитываться тебе, – сказал Сендет.

– Весь день с ним были ТРа и Скоп, – ответил вместо него Кирк. Когда поступило сообщение об отказе стазокамеры, он все еще находился в лаборатории. После этого мы видели его в клинике.

– Но у него перед этим была еще целая ночь, – сказал Спок, – как раз после того, как ТЗан положили в стазокамеру.

Сендет упрямо молчал, и тогда вновь заговорил Кирк:

– Сендет утверждает, что уехал на общественном транспорте через пустыню в Усыпальницу ТВет и пробыл там всю ночь, занимаясь медитацией.

Мне не хватило

времени выяснить у оператора трамвая или у другого свидетеля, правду ли он говорит.

– Это наглая ложь, – сказал Сорел слегка севшим голосом, точно так же говорил Спок, когда с трудом себя контролировал. – Ты этого знать не можешь, но любому вулканцу известно; когда светит ТКут, Усыпальница ТВет закрыта для посетителей. В этот период служители се занимаются медитацией в полном уединении, и транспорт туда временно не ходит.

Целитель подошел к Сендету и посмотрел ему прямо в глаза.

– Сендет, я обвиняю тебя в злодейском убийстве моей жены и разрыве моих с ней уз. Рядом – восемь свидетелей твоей попытки разрушить узы Даниэля и ТМир, а это для вулканца самое страшное преступление.

– Нет, я не виновен! – запротестовал Сендет, стараясь, но безуспешно, вырваться из рук ТРа и Скепа. – Да, я солгал землянину. Меня не было в усыпальнице ТВет, но я не перепрограммировал компьютер с целью убить ТЗан.

Клянусь, Сорел, я ничего не делал, чтобы разорвать настоящие вулканские узы!

– Мы это выясним, – спокойно ответил целитель. – Будет проведена большая Проверка… прежде чем решится твоя судьба. Уводите его, приказал он ТРа и Скепу и гордо пошел прочь. ТМир и Корриган последовали за ним.

– Что с ним будет? – спросил Кирк Спока. – Тал-шайа?

– Возможно, – ответил ому друг. – Если докажут его вину.

– Ты сомневаешься в этом? – Кирк был немного озадачен ответом.

Спок укоризненно посмотрел на него.

– Еще задолго до того, как Вулкан присоединился к Федерации, по нашим законам считалось, что человек не виновен, пока не доказана его вина. У вас на Земле ведь похожие законы?

– Да, конечно, – согласился Кирк. – А что такое Проверка? Нам нужно идти в качестве свидетелей? Показания Сендета записаны у меня на трикодере.

– Сендет будет свидетельствовать сам за себя, – объяснил Спок. – Его поставят в кругу целителей, и они, погрузившись в его сознание, узнают всю правду. Если же он начнет сопротивляться… тогда будут иметься все основания применить тал-шайа, то есть безболезненный перелом шеи, что считается милосердной формой казни.

– Ты хочешь сказать, что Проверка может убить его с большей жестокостью?

– Если он попробует скрыть постыдные мысли и деяния, – ответил Спок.

– Учитывая характер действий, за которыми мы его застали, боюсь, у него действительно есть что скрывать.

Спок обратился к Сареку:

– Закон нужно уважать, отец, но… теперь мы можем спокойно отдыхать, будучи уверенными, что мать в безопасности.

Кирк заметил, как Сарек облегченно вздохнул, а капитану стало стыдно, что он думал о нем такие страшные вещи. Хорошо хоть ему не предстояла Проверка! «И, – подумал Кирк уже веселее, – не переставая подозревать Элейну, я встречусь с ней

вечером, чтобы хорошо провести время!»

Глава 29

Даниэль Корриган, не обращая внимания на тупую пульсирующую боль в глубине глаз, слушал объяснения Сорела ТПау ситуации и наблюдал за его приготовлениями к Проверке. Группа целителей войдет в мелдинг с Сендетом, заставляя его сознание постепенно раскрываться, пока не будут найдены правда или ложь его утверждений.

«Вулканцы не лгут».

Корриган прекрасно знал этот миф. Это был даже не миф, а идеал вулканца. Случайная ложь на планете была в диковинку. У дипломатов она проскальзывала, но не часто. Вулканцы старались воспитывать своих детей так, чтобы те не лгали ради собственной выгоды или с целью обелить себя. В основном это им удавалось, и общество в целом воспринимало честность как естественное состояние человека. Поэтому на Вулкане практически не совершались преступления. И все-таки они случались, ибо в любом обществе найдется человек, не следующий принятым нормам. Под давлением общества эти люди обычно сдерживали себя и жили в согласии с другими вулканцами, если не проявляли себя однажды, как Сендет.

Корриган унял дрожь, появившуюся при воспоминании о нападении Сендета, о его руке на своем лице, о пронизывающей боли от насильственного мелдинга, и о невыносимом страдании при попытке Сендета разрушить их с ТМир узы, и о медленном угасании ее присутствия в своей душе… Мысленно он протянул к ней руки, и она стала более осязаемой, своим прохладным явлением снимающей его напряжение и убеждающей, что она никогда не покинет его душу. Корриган чувствовал, как ТМир приветствует его касание, поскольку испытывала такие же страдания, как и он, сопротивляясь губительному воздействию Сендета, желавшего порвать их связь. «Я нужен ей», – с удовлетворением подумал Корриган. Глубокая убежденность в этом сняла последнее физическое напряжение, и головная боль у него прошла.

Корриган специально прекратил концентрировать свои мысли на ТМир, сказав себе, что ему не следует отвлекать ее от работы. В ксенобиологическом отделе на ТМир возлагались новые обязанности, включая, с начала следующего семестра, преподавательскую деятельность. Как только она убедилась, что их узам не причинен ущерб, и они не пострадали неврологически, ТМир смогла вернуться к своей работе.

Сорел закончил организацию предстоящего действа.

– Проверка назначена на сегодня, на четырнадцать часов. Я должен подготовиться. Даниэль, возьми, пожалуйста, моих пациентов на себя или попроси Т Сел перенести время приема.

– А когда же смогу приготовиться я? – спросил Корриган.

Сорел непонимающе уставился на него.

– Даниэль, Проверка – это трудная и опасная процедура, и только вулканцы…

– Сорел, ты ни разу не говорил мне за долгие годы нашего знакомства:

«Ты не вулканец и тебе не понять этого». Не надо говорить мне это и сейчас.

– Прости, – извинился Сорел. – Я хотел сказать, что участвовать могут только тренированные телепаты. Самые ясные и дисциплинированные умы должны действовать с полной объективностью.