Убийцы
Шрифт:
Где-то в Смоленске
Лешка возвращался домой из клуба не в самом лучшем настроении. Сегодня ничего ни с кем не выгорело, придется идти в общагу одному, что плохо. Еще хуже, уже ныне предвкушаемое похмелье, а все ларьки закрылись и минералку купить негде. Да и сигареты на исходе, хотя завтра он захочет курить только к обеду, как и есть. За год жизни без родителей он успел изучить все дрянные качества собственного
— Простите, а у вас закурить не найдется? — донесся сзади женский голос.
Леха повернулся и обозрел мутным взглядом низенькую черноволосую девушку.
— Какой вопрос, мадмуазель! — сказал Леха и зашарил по карманам. Ради такой мордашки не жалко и последней сигареты. — А как вас зовут?
— Лиля, — ответила она и потянулась к пачке. — Ой, у тебя последняя…
— Ничего, бери, — усмехнулся Леха. — Лиля, какое красивое имя.
— Спасибо, а зажигалка?
Он достал и зажигалку, а когда поднес пламя к ее рту, она обвила его кисть кольцом из ладоней, предохраняя от ветра, и, вроде невзначай, прикоснулась к его руке.
— А меня парень только что бросил, — сказала она настолько буднично, что Леха опешил. Правда, надо отдать ему должное, быстро сориентировался.
— Ничего, нового найдешь. Такая красавица одна не останется.
— А я уже.
— Что уже? — не понял Леха.
— Уже нашла, — сказал она, беря его за руку. — Ты ведь не против?
— Конечно, нет, детка, — сказал он, улыбаясь несколько глуповато. — Я всегда за дружбу между мужчиной и женщиной. Особенно тесную дружбу.
Он и не успел опомниться, как она повела его в какой-то проулок. Запах ее духов пьянил, а сигарета в ладони иногда освящала личико с явными признаками нетерпения.
— Милая, а куда же ты так торопишься? — прыснул Леха.
— Я очень хочу, понимаешь? — отозвалась она и выбросила окурок на асфальт.
Не прошло и минуты, как они уже стояли под каким-то деревом в донельзя темном дворе. Она прижала его к стволу и, притиснувшись, поцеловала. Он быстро обшарил руками ее тело, не забыв заглянуть под коротенькую юбочку. Ее руки тоже занимались делом — пальчики уже возились с молнией. Она оторвалась от его губ и с лукавой улыбкой присела на корточки.
"Вот это мне везет сегодня!" — пронеслась в Лехиной голове, когда Лиля стягивала джинсы вместе с трусами. А потом… на шею легло лезвие ножа.
— Не двигайся недоносок, — сказал грубый голос сзади. — Лиля, давай.
— Что происходит? — голос Лехи сорвался на фальцет.
— Пасть
Лиля уже возилась с его джинсами, доставая бумажник и сотовый. Потом она поднялась и провела рукой по опавшему члену.
— Что-то ты мало продержался, студент, — сказала девушка и легонько стукнула по носу его же бумажником.
— Сколько там? — спросил тот, что держал нож.
Один из подошедших достал фонарик и освятил пальчики девушки, пересчитывающие купюры со скоростью электронной машинки.
— Пять штук баксов, — сказала Лиля. — Богатенький студент.
— Конечно, когда батя заряженный, можно много себе позволить, да, шнырь?
Тут бандит с фонарем ударил Леху ногой прямо по неприкрытым гениталиям. Того согнуло, а выпитое и съеденное вечером выплеснулось на травку.
— Кончай его и пошли… — сказала Лиля, плюя на дорогую Лехину рубашку.
— Ща, все будет.
Бандит с ножом уже наклонился, чтобы полоснуть Леху по горлу, но вместо этого из темечка у него брызнул фонтанчик крови, а мигом позднее такой же выстрелил из задницы — это пуля прошила его насквозь.
— Что за хуйня? — подскочил третий мужик.
Державший фонарик освятил пространство справа, луч выхватил худого бледного мужчину с пистолетом в руке…
Этой ночью в Смоленске умерла четверка грабителей, счет их жертв за последние пять лет составлял примерно двадцать восемь человек.
Где-то в Воронеже
Сходку назначили на семь, но пришли все пораньше. Во-первых, никто не хотел, чтобы Николай Викторович явился до него, а во-вторых, все же в ресторан идти, а не на склад какой-то — тут и выпить есть чего и закусить. Разумеется, других посетителей кроме вот этих в ресторане нет, а если бы и были, сдернули бы сразу. Достаточно одного взгляда или обрывка фразы и сразу понимаешь — с такими людьми и поодиночке встречаться опасно, а если у них сходняк…
Когда Николай Викторович, по кличке Зуб, вошел в главный зал ресторана, остальные уже тяпнули и горланили направо и налево, перемежая человеческую речь феней с матом. Пока Зуб оставался незамеченным, гомон угрожал перейти в ор, но как только Федя Гатчинский разглядел низенькую фигурку рядом с вешалкой, он толкнул в бок соседа, а тот поднялся и сказал, прерывая шум:
— Николай Викторович! Здравствуйте, дорогой вы наш! А мы тут, пока вас ждали, уже…
— Да, я вижу, — сказал Зуб и прошел к голове стола — его место никто не посмел ни занять, ни оспорить. — Я приветствую вас всех.