Убийцы

Блинников Павел

Слуги перенесли паланкин и поставили рядом со стулом.

— Кто такой этот Шоль? — спросил Барс.

— Очень могущественный человек, — отозвалась Оса.

— Очень могущественные люди умирают быстро, — покачал головой Барс.

— Но только не он. Между прочим, мы с ним много работали.

— Мы?

— Ты ведь встречался с Ежом, думаю, тебе все понятно и без объяснений.

Нос Барса втянул воздух и почуял ее духи. Знакомый аромат, ими пропах весь дом женщины убийцы. Даже сам Барс когда-то пропах ими. Старый дешевый парфюм. И только теперь Барс понял, почему Оса пользовалась всегда этой недорогой маркой — она просто не могла пахнуть

иначе. Убив всех остальных себя, она закрепила этот образ, и теперь не могла измениться. А этот образ не делал ее сильной…

— Зачем ты это сделала? — спросил Барс.

— Чтобы перестать быть сильной, — Оса сразу поняла, о чем ведет речь Барс.

— Но зачем?

— Об этом я и хотела поговорить… — начала Оса. — Тебе угрожает опасность, Барс.

— Нам всем она угрожает, — ответил убийца.

— Ты еще слишком молод, чтобы все понимать…

Оса вновь умолкла, собираясь с мыслями. Барс смотрел на картину и не думал ни о чем другом.

— Ты знаешь, что случилось с Кнайтом? — спросила Оса.

— Скорпион рассказывал, — отозвался Барс.

— Значит, Скорпион…

Снова молчанием повеяло от паланкина.

— Если ты хотела что-то сказать, говори сейчас, — сказал Барс. — Я не хочу тратить весь вечер на тебя и твои предупреждения.

— Сколько заказов ты выполнил?

— Тридцать четыре.

— Значит, уже скоро, — из-за ширмы послышался вздох. — Пойми, Барс, твоя сила — это палка о двух концах. Становясь сильнее, надо или становиться самым сильным, или в какой-то момент остановиться.

— Как сделала ты? — теперь в голосе убийцы проскользнула насмешка.

— Нет, я так и не смогла остановиться, и преступила черту. Поэтому и пришлось идти назад и отрезать себе все пути к будущему. Когда-то я была всего лишь чуть менее сильна, чем ты, и Кнайт был. А потом…

Она опять замолчала, будто какая-то сила не позволяла ей продолжать. Возможно там, за ширмой паланкина, вместе с Осой сидит карлик с пистолетом и тычет им ей в висок, когда она подходит к какой-то грани?

— Я не могу сказать слишком многого… — сказала она, будто бы подтверждая его подозрения.

— Скажи мало, — предложил Барс.

— Все не совсем так, как тебе видится, Барс. Будь осторожен. Еще несколько заказов и ты войдешь в лигу, до которой ни я, ни Кнайт так и не дошли. И тогда ты станешь слишком большой фигурой, и тебе придется играть против фигур, еще более крупных.

— Я не понимаю, о ком ты?

— Ты все понимаешь, — сказала она раздраженно. — Не такой уж ты и тупой.

— О Скорпионе?

— И о нем тоже, Барс. Но даже я не ведаю картины до самого конца. Мне показали только краешек рамки, но даже это напугало меня настолько, что пришлось отказаться от всего, убраться в глушь и довольствоваться одним заказом в год. И поверь, это самый лучший выход из того положения, в которое я попала… Прощай, Барс, и хорошенько подумай о том, что я тебе сказала…

Слуги подняли паланкин и понесли к выходу из зала, а Барс взглянул на часы — почти одиннадцать. Значит, время еще есть. Он передвинул стул дальше и рассмотрел следующую картину Люка. Она назвалась "Порог". На ней мужчина в красном плаще и с дырой в груди командовал армиями теней. Минут через пятнадцать, Барс встал и пошел к выходу. При переходе во второй зал он избавился от плаща и маски. В танцевальном зале на сцене БГ завывал свою старую песню. Всем нравилось. Когда певец, дребезжащим голосом, выводил последние строчки песни, убийца покидал первый зал с закусками. Но даже

через шумиху полупьяных бесед, Барс сумел расслышать окончание песни. Последние слова рок-певца звучали так: "Но если ты хочешь войти, что ты скажешь здесь тем, кто снял грим? Здравствуй, меня зовут Смерть…"

* * *

В квартире горели лишь бра на стенах и ночник в спальне. Красивой женщине на большой кровати снились странные сны. Кто-то очень злой ходил по ее квартире, пытаясь скрыть следы убийства; или напротив, оставляя следы, чтобы его смогли найти. Красивый и немного задумчивый, он меньше всего походил на убийцу и от этого казался еще страшнее. Но звонок в дверь вывел ее из объятий кошмаров; она присела и взглянула на часы — половина первого ночи. Муж пришел очень поздно. Она поднялась, но прежде чем открыть дверь, распахнула окна — он любил прохладу. Спальня сразу наполнилась звуками Невского, бурлящего даже в такой час. Пройдя сквозь гостиную, она вышла в прихожую и отворила дверь, даже не удосужившись взглянуть в глазок. На пороге стоял молодой мужчина, с длинными белыми волосами, в черном смокинге. Голубые глаза смотрели на нее из проема изучающее, будто он пришел в ресторан и глядит на бифштекс с кровью.

— Ненавижу, когда ты так на меня смотришь, — сказала она.

— Прости, — ответил он и его глаза наполнились радостью.

Он наклонился и поцеловал ее, обняв за талию.

— Как банкет? — спросила она, сцепив руки у него на плечах.

— Как обычно. Море слов, приветственные речи и пафос. Ничего интересного, зато какой-то болван снял ради этого часть Эрмитажа!

Он вошел в прихожую и повесил пальто на вешалку. Она закрыла дверь и поправила пальто, чтобы не появились складки.

— Когда у тебя следующая командировка? — сказала она с небольшим укором.

— Лен, неужели ты думаешь, что мне нравится в медовый месяц шататься по всяким званым вечерам? Но это неплохие деньги.

— Нет, я все понимаю…

— Пока я популярен, надо ковать железо. А вдруг мою следующую книгу не будут раскупать так же? Так что я уж лучше повыступаю…

— Все хорошо, милый, — она положила ему руку на плечо. — Я все понимаю.

— Мы поедим в Италию на следующей неделе, — сказал он твердо. — Я сегодня говорил с издателем, он сказал, что книга проходит последнюю редактуру и мне надо утвердить окончательный вариант. После этого я свободен на два месяца.

— И ты, наконец, свозишь меня в Париж, — сказала она, прижимаясь к нему.

— Сначала Рим, потом Лондон, Париж. Обязательно Рио…

— Я уже жду не дождусь.

— Главное, что ты дождалась меня.

Он снова поцеловал ее, теперь гораздо страстней. Его пальцы приподняли сорочку, заскользили по бедрам. Она расстегнула рубашку на его груди…

Спустя полчаса в спальне плавали облака дыма — он курил, а она нет — но дым не доставлял Лене беспокойства. В углу постукивали старинные часы, с потолка глядели их отражения. Она находила это очень эротичным — можно смотреть на себя и на него, занимаясь этим. Да и теперь он лежал рядом, полностью обнаженный. У него прекрасное тело, удивительно гармоничный рельеф, красивое лицо. И не скажешь, что писатель, скорее спортсмен. Раньше она представляла литераторов небритыми старичками в круглых очках, строчащих на печатной машинке; действительность опровергла это самым неожиданным образом. Макс печатал на ноутбуке, делал по утрам пробежки и работал едва ли час в день. Зато его книги пользовались бешеным успехом у читателей.