Убийцы
Шрифт:
Гаврила поднялся и протянул Сене руку. Барс тоже встал и пожал огромную ладонь бывшего работодателя.
— Не скисай, парень, все еще может обойтись, — сказал Гаврила.
— У меня вопрос, — сказал Барс, отпуская ладонь.
— Да?
— Девочки этой сауны в моем распоряжении?
— Да. Развлекайся.
И преступник покинул сауну. На выходе он слышал, как Сеня просил привести ему девушек на выбор.
Глава 5
Порой смерть — это не только выход, но и вход.
Хим Кесю — самурай, философ 15 века.
Скорпион сидел на кухне и курил. Лучи снова играли в сигаретном дыму, а губы изгибались
Скорпион встал, подошел к газовой плите. Там почти закипела турка, но рука без мизинца успела снять ароматный напиток, пока тот не выплескался. Впрочем, судя по разводам на плите, такое случалось не раз и не два. Убийца не мыл чашку, просто добавил горячего кофе в остывший. Губы попробовали горьковатую жидкость, еще раз улыбнулись и срочно потребовали сигарету. Подойдя к окну и прикуривая на ходу, Скорпион уставился на рождающееся солнце. Легкие выпустили дым в комнату, он перемешался с ароматом кофе и полетел с кухни долой. Дыму не нравились солнечные лучи, он предпочитал обитать во тьме. Струйка серых клубов поплыла через коридор, взобралась по винтовой лестнице на второй этаж, попутно облизывая обои с рисунком виноградной лозы, уперлась в закрытую дверь гостевой спальни. Дым уже почти потерял концентрацию, именно это помогло ему проникнуть в узкие щели между белой дверью и косяком. Уже не клубы, но отголоски клубов, добрались до кровати. Там лежал Барс, или Семен Барсов. Бывший спортсмен и киллер на службе у авторитета Гаврилы. Нити дыма скользнули по голому исцарапанному телу, тщательно отмытому Скорпионом, добрались до неровно дышащего рта и на вдохе нашли самое темное место в доме — мозг Сени.
Что же ему снилось? Сны Сени вообще никогда не отличались обычностью или спокойствием. Яркие красочные, они снились каждую ночь и даже днем, когда Барс дремал между тренировками, заходили в гости. Если простой человек, порой, может по пальцам пересчитать самые запоминающиеся сны, Семен видел такие каждую ночь, а по пальцам мог сосчитать ночи, когда ничего не видел. Хотя, несмотря на яркость и красочность, сны редко несли смысл или логику. Начиная с пятнадцати лет, он видел в основном два типа сновидений. Первый — это безудержное совокупление. Если по вечерам он не онанировал, ночью обязательно случалась поллюция, и так продолжалось до двадцати, когда он, в некотором роде, пресытился. Но даже сейчас, если Сеня не занимался сексом перед сном, его преследовали грезы, где переливались голые женские тела, где он находился в середине женского моря, а прекрасные красотки дрались за право добраться до него и подлечь. Неудержимость Сениной любвеобильности воистину не знала пресыщения.
Как уже сказано выше, это только первый вид снов, по сути, не столь уж примечательный. Многим снятся эротические сны, а то, что Сеня видел их чаще других, ничего не означает. Напротив, этому можно даже позавидовать. Но мало кто позавидует второму типу сновидений. Эти сны берут начало в более позднем возрасте — с девятнадцати лет. Тогда, вернувшись в номер поздно ночью, стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить Вовку, он уснул и увидел то, что проделал всего несколькими часами ранее. Сон обратился воспоминанием самого яркого впечатления в жизни. В ужасных подробностях он видел как ржавая металлическая труба, неизвестно откуда подвернувшаяся под ноги, выбивает зубы тому недоноску. Как вырывает клочья кожи, выбивает глаз, как трескается череп, а на
Но вот сейчас, в эту самую секунду, извилины мозга, впустившие нити темного дыма, порождали новый вид сновидений. Сеня еще не знал, вскоре они безжалостно изорвут прошлые и воцарятся в голове полноправно. Четырехугольник его могилы, темное небо, покрытое точками звезд, и рогатая фигура широкоплечего мужчины. Лица в прорези шлема нет, но есть два глаза, горящих красным, нестерпимо красным светом. Казалось, этот свет выжигает саму душу, убивает прошлое и настоящее, заползает в будущее. Во сне Семена нет, не было и не будет ничего восхитительнее и ужаснее этого света. Теперь, заглянув в его глаза, он познал страшную, до крика пугающую истину — все конечно, и вот он конец.
Откуда-то во сне появился дым, свет из глаз заиграл в нем. Позади фигуры черное небо на время уступило позицию старым картинам. Там Сеня занимался любовью или просто удовлетворял похоть, иногда убивал и убивал девять человек раз за разом. Но ночное небо, дым и красный свет постепенно стирали прошлое из памяти, и Семену открылась вторая истина — не важно то, что сейчас или то, что было, главное то, что будет.
Сны мучили его еще долго, борясь друг с другом, но в конце осталась лишь могила и рогатый.
Сеня открыл глаза и увидел, что лежит на большой двуспальной кровати полностью нагой. Вещи куда-то подевались, а в комнате не нашлось ничего подходящего, чтобы скрыть тело, даже одеяла нет. Здесь стоит лишь пустой шкаф с распахнутыми дверцами и, собственно, кровать. Сеня осмотрел себя. Тело покрывают десятки царапин и синяков, в ногах чувствуется легкая слабость. Сначала сил хватило только чтобы дойти до шкафа, но, посидев немного на кровати, показалось, что он может встать и спуститься на первый этаж. Обмотав таз простыней, то и дело припадая к стене, Барс двинулся вниз. У него не возникло никаких сомнений, где он находится. И вообще, он ясно помнил все, что произошло с ним в мельчайших подробностях, словно несколько дней проведенных в могиле выжглись в голове каленым железом.
Немного пошатываясь, Барс шел по коридору дома Скорпиона. Глаза искали что-нибудь из чего можно сделать оружие. Ослабленный и голый он не совладает с убийцей, а что собирался с ним делать Скорпион полностью не ясно. Но прошлой его выходки хватило, чтобы убедиться — он самый настоящий сумасшедший. Псих, почище ублюдка Гаврилы, что посоветовал просить об ученичестве у Скорпиона. Но на глаза не попадалось ничего, что могло бы послужить орудием, хотя бы самообороны, не говоря уж о нападении.
Самым сложным стал спуск по винтовой лестнице. Окна на втором этаже хозяин дома завесил плотными шторами, поэтому только теперь Барс обнаружил — на улице день. Где-то между обедом и вечером, если судить по положению солнца — оно уже начинало клониться к закату. Рядом с лестницей примостилось кресло и столик с пепельницами. Одну массивную металлическую он взял в правую руку. Даже такая маленькая прогулка далась трудно. Сердце забило в тамтамы, дыхание сбилось, горло пересохло, а в висках стучала кровь. Возможно поэтому, Сеня не услышал, как из подвала, куда уходила лестница, вышел хозяин дома.