Убийцы Гора

Норман Джон

– Ты заслужил его, - заверил я слепого игрока.

В зале суда мне на глаза попалась Нела, стоявшая в окружении ещё нескольких девушек из бань. Она вся

светилась радостью вновь обретенной свободы. Я не удержался и поцеловал её. Была здесь и Таис, освобожденная, как и остальные сторонники убара, вместе с другими девушками с Горшечной улицы. Позднее по их просьбе им во владение передали нескольких бывших охранников дома Кернуса, включая и Вансиуса. Теперь судьба стражников едва ли могла вызвать чью-то зависть: после того как они

надоедят девушкам, те вполне могут продать этих рабов по своему усмотрению.

Я уже был готов покинуть зал суда.

– Останься, - попросил Хул.

– Мне здесь больше нечего делать, мой маленький друг, - ответил я.

Выйдя из зала, я направился в свою комнату. Через час, а может, и раньше на черном тарне я покину стены Ара. Моя работа в этом городе закончена.

С тяжелым сердцем брел я в одиночестве по залам Центрального Цилиндра Ара.

В конечном счете во многом я потерпел поражение.

Я оставлял за спиной один коридор за другим, проделывая обратный путь из зала суда к своей комнате.

Мимо меня тянулись многочисленные маленькие двери с тяжелыми замысловатыми замками, чередующиеся с дверьми, запертыми только затянутыми на узел веревками.

Через час я покину этот город.

Внезапно я остановился, не в силах отвести взгляд от одной из маленьких узких деревянных дверей, ведущей, несомненно, в жилище раба. Меня словно громом поразило. Мои глаза впились в узел на веревке. Я присел рядом с дверью и непослушными, дрожащими руками прикоснулся к узлу.

Это был замысловатый, сложный, сделанный слишком по-женски узел со множеством хитроумных переплетений и петелек. У меня перехватило дыхание. На мгновение мне показалось, что пол уходит у меня изпод ног. Узел был удивительно красив.

Я дотронулся до него и, едва дыша от волнения, принялся осторожно распутывать изящное переплетение ве

ревок. Я уже почти развязал его, как внезапно меня словно что-то подбросило на ноги, и я, вскочив как безумный, бросился назад в зал суда. Рабыни, попадавшиеся мне на пути, в страхе жались к стенам. Мужчины уступали мне дорогу. Вслед мне неслись какие-то крики, но я не замечал ничего вокруг. Я бежал, не останавливаясь, пока снова не ворвался в зал суда.

Здесь, перед троном убара, стояли в коротких туниках государственных рабынь две девушки.

Я остановился как вкопанный.

Хуп схватил меня за руку, удерживая на месте.

С девушек снимали оковы, чтобы отдать их воинам.

Обе они были очень красивы, в серых туниках, с волосами, зачесанными назад, в серых ошейниках и в тон им серых ножных браслетах на щиколотках, с привязанными к ним пятью колокольчиками.

Одна из них была стройной и хрупкой, с большими серыми глазами. Волосы и глаза другой девушки были темными, а сама она, казалось, была рождена для страсти и любви.

Воинами, претендовавшими на получение девушек, оказались Ремиус и Хо-Сорл.

Я ошеломленно посмотрел на Хупа. Тот ответил

мне улыбкой.

– Царствующие Жрецы и их люди вовсе не так глупы, как некоторые могут подумать, - заметил он.

– Но ведь девушек приобрел Самое из Порт-Кара,удивился я.

– Естественно, - ответил Хуп.
– Ведь он агент Царствующих Жрецов, их представитель в Порт-Каре.

Я лишился дара речи.

– Уже несколько месяцев назад стало ясно, что Кернус попытается среди прочих варварок выставить на продажу и этих девушек на Празднике Любви в Курумане.
– Хуп усмехнулся.
– Поэтому, чтобы Велла и другие вместе с ней не попали в плохие руки, было решено приобрести их.

– Но Филемон утверждал, что Велла должна быть куплена агентом Царствующих Жрецов, - сказал я.

– Он сам не знал, насколько это соответствует истине, - ответил Хуп.

– Где Элизабет?
– спросил я.

– Элизабет?
– непонимающе переспросил Хуп.

– Велла, - сказал я.

– Ее здесь нет, - ответил он.

Я хотел узнать у него побольше, но в этот момент я увидел стоящего перед Вирджинией Ремиуса: протянув руку, он поднял опущенную голову девушки. Ее глаза, глубокие и прекрасные, встретились с его взглядом, губы едва заметно приоткрылись.

Ремиус нагнулся и нежно поцеловал её. Вирджиния тихо склонила голову ему на плечо.

Он расстегнул надетый на неё ошейник.

– Нет, пожалуйста, не надо!
– сказала она, глядя на него испуганными глазами.
– Оставь меня! Оставь меня у себя!

– Согласна ли ты, - спросил её Ремиус, - стать вольной спутницей воина?

– Спутницей?
– изумленно пробормотала она..

Ремиус кивнул; его руки нежно покоились у девушки на плечах. Она недоумевающе смотрела на него, не в силах вникнуть в смысл его слов.

– Ремиус надеется, - сказал он, - что свободная женщина Вирджиния не откажется обратить внимание на простого воина, который очень любит её и просит взять его в качестве своего вольного спутника.

Она не могла вымолвить ни слова; в её глазах стояли слезы, она смеялась и плакала одновременно.

– Выпей со мной Общую чашу, - предложил ей Ремиус.

– Да, хозяин!
– воскликнула она.
– Да!

– Я для тебя просто Ремиус.

– Я люблю тебя!
– задыхаясь от счастья, воскликнула она.
– Люблю, Ремиус!

– Принесите вино!
– потребовал Марленус.

Вино принесли, и Ремиус с Вирджинией, не сводя друг с друга глаз, осушили чашу.

Ремиус на руках вынес из зала суда рыдающую от радости Вирджинию.

Вслед им неслись возгласы всеобщего одобрения.

У Филлис от радости за Вирджинию слезы навернулись на глаза. Она повернулась спиной к Хо-Сорлу, чтобы тот также мог снять с неё ошейник, этот позорный символ рабства.

– Я люблю тебя, Хо-Сорл, - быстро проговорила она, - и принимаю тебя своим вольным спутником.