Убийца теней

J.M.

– Что такое?
– встрепенулся герцог.

– Самая последняя часть откровения. Отец Воллет, впав в заблуждение, наложил наказание на одного из братьев, некого Лорка, обвиняя его в том, что он одобрительно отзывался о Талвеоне Эйрском. Но Талвеон, как только что было сказано, не преступник. Следовательно, и брат Лорк несет наказание безвинно.

Этими словами - "не преступник" - она опередила официальные решения всех властей, но сейчас такую вольность ей должны были простить.

– О, не хватало нам навлечь на себя еще одну кару Творца за такую несправедливость, - передернул плечами Хосвейн Лореттский,

и посмотрел на отца Скейса.
– Разберитесь, снимите с этого брата обвинения и наказание, в чем бы оно ни заключалось.

– Да, ваша светлость, - откликнулся Скейс.
– Осмелюсь заметить, Лорк всегда был весьма примерным братом.

Ну вот... Незаметно для других Ярла перевела дух. Теперь она действительно сделала все что могла. Остается только распрощаться с ними и удалиться с достоинством. И получить у казначея свое вознаграждение. А по пути в "Золотого карася" завернуть в какой-нибудь безлюдный переулок и разбить кристалл-ловец.

***

Ярла и Лорк сидели в харчевне "Луна и блин", что на Букетной площади. Здесь позавчера - или целую жизнь назад - Ярла не дождалась возвращения Лорка с несостоявшегося свидания с Талвеоном.

Вчерашний день они оба, Ярла - вернувшись из советного дома на постоялый двор, а Лорк - после освобождения из повинной хижины, провели, отсыпаясь. И сегодня, отдохнувшие, чисто вымывшимися, оставившие позади серьезное испытание, ощущали себя другими людьми.

Лорк улыбался, думая о том, как сущие мелочи могут радовать человека. Сегодня можно, не чувствуя голода, спокойно попивать некрепкое кисловатое вино и заедать печеньем. А вчера после обретения свободы на него напал сначала волчий голод, а потом отвращение к еде, и так выворачивало наизнанку, что он думал, это не прекратиться никогда.

Одежда на Лорке была светская. Ярла, заметив это, когда он пришел увидеться с ней в "Золотого карася", ничего не сказала. Лорк хотел там же, в столовой "Карася", и посидеть, но она отказалась, не вдаваясь в подробности и не объясняя, почему ей это не слишком приятно. Просто предложила пойти в другую харчевню. По дороге туда Лорк поинтересовался ее здоровьем, в ответ на что последовало презрительное фырканье. Потребовал рассказать историю пленения ларва - здесь уже от подробных объяснений Ярла не отвертелась. Потом неожиданно спросил:

– Ярла, ты говорила как-то про своего отца. А твоя мать? Ничего, что я расспрашиваю? Она...

– Да ничего, - пожала плечами Ярла, хотя вопрос ее удивил.
– Я, видишь ли, - она усмехнулась, - наполовину знатной крови... Моя мать, насколько я знаю, жива и здорова. Она - графиня Тиония Риэд из Виеттии. У них с отцом была настоящая любовь, как говорит моя старая нянька, бывшая служанка графини. Но речи о свадьбе графской дочери и человека без титула быть не могло. Внебрачного ребенка всегда можно пристроить в виде какого-нибудь воспитанника, не удаляя из дома. Но дети видунов обязательно наследуют этот дар, что с материнской, что с отцовской стороны. В моем случае оставаться в графском доме было нежелательно, там мне не дали бы такого воспитания, какое нужно сумеречному охотнику. Не научили бы, чему следует. Это мог сделать только отец.

– Все видуны становятся сумеречными охотниками?

– Нет. Но - большинство.

Мелькнуло воспоминание, как она, еще совсем маленькая, спрашивает

отца, много ли в мире таких как они. А он говорит, что не очень много, но все-таки есть. Через несколько лет он со Скергинами ее познакомил, с видунами, что на границе с Орнельским княжеством живут, и еще с Лаолой Рин, которую давно знал. Лаола в тот раз по Иллении путешествовала, и нарочно в Фейрене остановилась, чтобы на дочку Ольмара посмотреть. А потом другое Ярле на ум пришло, как отец про ларвов, про элементалов рассказывал, как драться учить. Да, в графском дворце таких знаний точно не преподали бы. Разве что хорошим манерам бы обучали, танцам, вышиванию, да смирению полузаконной приживалки, про которую как бы знают, кто она такая, но как бы и не знают. Но понять, что ее взору доступно, все это не помогло бы. Вот поэтому видуны к продлению своего рода настолько серьезно и относятся - случайные дети, про которых забыть, а то и вовсе не знать можно - такого не бывает среди них.

– Отец забрал меня, Нилана, материна служанка, с ним пошла, вместо няньки мне. Такая вот история.

– Это хорошо - свою историю знать, пусть и не слишком удачная и благополучная она, - сказал Лорк.

Ярла поняла, почему он так говорит. Он-то о своих родителях не знает вообще ничего, кроме байки, которой его Воллет кормить пытался.

– Да, я еще не поблагодарил тебя, - спохватился Лорк, - за то, что меня и во второй раз вытащила. Спасибо.

Кинжал-рондель он еще прежде Ярле вернул.

– Ну, я посадила, я и вытащила, - отшутилась Ярла.

– Честно говоря, я не слишком понял, как тебе удалось всех их убедить...

– Честно говоря, я сама это не слишком понимаю. Но понимаю, что мне пришлось изображать из себя пророчицу, то бишь врать. И это не сильно хорошо, потому что я не хочу обзавестись тенью-ведьмаком. И не просто врала я, а про наказание в виде зверя - очень уж напоминает кое-кого...

– Ну, ты ведь это ради Талвеона это сделала, не для себя, - с видом святой невинности заявил Лорк.
– Будем надеяться, то хорошее, что могут дать знания Талвеона людям, все исправит.

Ярла усмехнулась. Лорк повторяет ее собственные мысли. В человеческой жизни постоянно так: между светом и тенью мечешься. Только что своих внутренних зверей победил, почувствовал в себе перемену - и тут же новые появляются, все с начала. Окончательная победа невозможна, по крайней мере, для большинства. Редкие живут больше на свету, чем в тени. Редкие...

Разговаривая о Талвеоне, оба они одновременно глянули в окно. И улыбнулись.

– Может, мальчишка не добежал еще. А может, и не разыщет, - сказала Ярла.
– Тогда сами искать пойдем.

– Этот не добежал? Этот не разыщет?
– изумился Лорк.
– Вот уж ерунда. Этот кого хочет сыщет быстрее всех.

– Да ты же его один раз видел, а судишь.

– И раза хватило. Тот еще проныра.

По дороге в "Луну и блин" встретился им Самай, который имел дар в самый нужный момент на пути попадаться. Ярла попросила его сбегать до тюрьмы и узнать у стражника, где освобожденный Талвеон. А если узнает - найти ученого и расспросить, как у него дела.

– Он мне сказал почему-то, что я ему веру в людей вернул, - подразумевая Талвеона, задумчиво протянул Лорк.
– До сих пор не пойму, почему.