Убийца теней
Шрифт:
Что ж, самое главное - вопрос жизни и смерти - решен. Теперь - другое. Ярла замерла, прислушиваясь. Но никаких признаков переполоха в обители слышно не было. Яростная гроза сделала свое дело. Если братья сквозь раскаты грома и слышали что-то, наверное, решили, что это завывают левобережные духи.
Лорк чувствовал горькое разочарование. Смерть Воллета подействовала на него угнетающе, несмотря на то что этот человек причинил ему немало зла. Такого конца никому не пожелаешь... Но еще и другое означала гибель первого священника. Настоятельных просьб ускорить казнь Талвеона больше не будет, но
Рассчитывать на то, что Воллет сможет победить своего зверя, что он изменится, обуздает внутреннюю тьму, станет другим, было глупо. Глупо и по-детски.
– Ну, ты хотя бы свою работу все-таки сделала, - сказал Лорк.
– И сделала все, что могла, для Талвеона. Кто же виноват, что ничего не получилось...
Он медленно побрел прочь от башни, не очень понимая, куда направляется. Ярла двинулась за ним.
Упоминание Лорка о Талвеоне с особенной яркостью напомнило ей об этом человеке, друге стихийный духов, не разделяющем мир на "плохое" и "хорошее", на сферу людей и враждебной им природы. О человеке с волей настолько сильной, что ни заключение, ни даже пытка не сломили ее. Не только не сломили, но и не вызвали в его душе ненависти к миру. Не разделяя мир, он любил его. Ярла и говорила себе, что один-единственный человек никогда не сможет по-настоящему изменить окружающую действительность к лучшему, но вопреки этим разумным скептическим доводам в Талвеоне для нее заключалась надежда. Надежда на будущее. На другое, новое будущее для всех.
Она посмотрела в небо, словно ожидая опять разглядеть там сильфа. Но Лоурела видно не было. Только утихомиривалось кипение туч, стихал дождь. Последняя молния сверкнула отдаленной вспышкой, последний гром прозвучал едва слышным ворчанием.
– Лорк, я сделала для Талвеона еще не все, - сказала Ярла.
– А что еще можно сделать? Эти мысли о побеге...
– Нет, не то.
– Ярла остановилась и глубоко вздохнула.
– Надо разыграть спектакль...- да, который раз ей должна пригодиться отцовская наука актерства.
– Такой, в котором не будет стрел и ножей, а кое-что другое.
Лорк озадаченно посмотрел на нее.
– Может, попонятнее объяснишь?
– Нет, сейчас от этого избавь. Если у тебя есть свои предложения, с радостью выслушаю.
Лорк понял, что спорить с ней бесполезно.
– Значит, моя идея - единственная, - подвела итог Ярла.
– А я чем-то помочь могу?
– Это вряд ли. От тебя нужно прежде всего вот что: не поднимать шума из-за Воллета. Утром его все равно найдут. Но мы с тобой о его падении должны... ничего не знать.
– Я не такой дурак, чтобы поднимать шум.
Лорк даже поежился - мало ли что могут подумать, вдруг решат, что Воллет не сам убил себя? Конечно, маловероятно выбросить такого человека из окна или принудить к прыжку... Но и маленькая вероятность стать подозреваемым в убийстве Лорку не улыбалась.
– Дальше. Кто из ваших знает, что тебя
– Один брат, который меня в этот сарай отвел.
Ярла поморщилась:
– Лучше бы Воллет сам закрыл тебя. Тогда ты сейчас мог бы спокойно вернуться к себе в келью. С другой стороны, хорошо, что он прилюдно, при всех тебя не обвинял...
– Наверное, подождать с этим собирался.
– Тебе где-нибудь укрыться нужно понадежнее. Правда, в связи со смертью Воллета твое исчезновение малость подозрительно будет выглядеть. Либо вернуться в сарай...
Меньше всего Лорку хотелось снова лишаться свободы.
– А для плана, который ты задумала, как лучше: чтобы я скрылся, или чтобы под замком сидел?
– Честно? Чтобы под замком. Но если не захочешь, я пойму.
Лорк поколебался немного.
– Ладно. Я вернусь в этот проклятый сарай.
– Но условия твои мы улучшим. Во-первых, когда ты последний раз ел?
Лорк не смог точно сказать. На время он забыл о голоде, но одного вопроса хватило, чтобы вспомнить.
Припомнив удачливого Самая, Ярла спросила:
– Где у вас здесь огород?
Лорк повел, но пока шли, он живо вообразил падение Воллета из окна, и есть ему расхотелось. Ярла, угадав эти его помыслы, подбодрила:
– Все равно голодовкой не изменишь ничего.
Лорк сгрыз зерна из кукурузного початка, вылущил несколько стручков молодого гороха, сжевал грушу и яблоко.
– Ну вот, проблем своему животу нажил, - пошутила Ярла.
Огрызки и пустые стручки можно тут же и оставить - если что, братья и это на проделки воришек, унесших тыкву и все прочее, спишут.
Из бочки, куда собирали дождевую воду для полива, Лорк утолил жажду, после чего они вернулись к повинной хижине. Здесь Ярла спрятала в соломенной подстилке свой кинжал-рондель:
– Как бы за переполохом, который завтра неминуемо поднимется, не забыли о тебе. То есть, если мой план удастся, ты к обеду без всяких обвинений отсюда выйдешь. Но если нет - не дожидайся, копай под стеной, и долой беги.
Отыскав разрезанную веревки, которая прежде стягивала запястья Лорка, из ее куска Ярла соорудила скользящую петлю. Она изображала надежные путы, но при необходимости Лорк мог легко ее снимать и надевать.
Перед тем как уйти, Ярла спросила:
– Кто теперь станет первым священником?
– Заранее не скажешь. Чаще всего Норвейр назначает кого-нибудь из вторых. Но случается, решают прислать кого-то другого, как с отцом Воллетом было.
– А кто у вас вторые?
– Отец Силон, отец Тиарлин и библиотекарь Скейс.
– По-твоему, они все такие же, как Воллет?
Лорк поразмыслил перед ответом.
– Мне бы хотелось, чтобы библиотекаря выбрали. Он не такой, по-моему.
– Ну, хорошо бы...
Все той же отмычкой Ярла заперла замок на двери сарая. Неприятно это было, вот так оставлять друга в плену, но для ее плана это действительно лучше, чем если Лорк сбежит.
Когда она выбралась на улицу через дыру в заборе, дождь совсем стих. Вот и хорошо, и так слишком много воды вылилось на голову. А по дороге на постоялый двор еще в старую башню надо завернуть, Гереновым людям сообщить новости.