Убийца Шута
Шрифт:
Дрожа от холода, я спешно шагал по темному коридору. Я отворил узкую дверь и во тьме спустился на один пролет по лестнице для слуг. Я прошел по узкому холлу, слегка касаясь стены кончиками пальцев, и открыл дверь в свой личный кабинет. Несколько угольков все еще теплились в камине. Я прошел мимо полок со свитками, встал на колено у огня, чтобы зажечь свечу, вернулся к своему столу и одну за другой зажег полусгоревшие свечи, стоявшие в подсвечнике. Перевод, которым я занимался вчера, лежал на своем прежнем месте на столе. Я сел в кресло и широко зевнул. Ближе к делу, старик!
Нет, я разбудил тебя не для того, чтобы обсуждать Молли,
Я кратко обдумал его вопрос. Позади меня свет мерцающих свечей озорно плясал на стеллажах, заполненных свитками. Многие из свернутых в рулоны свитков были старыми, некоторые почти древними, их края были потрепаны, а пергамент пожелтел. Их копии, изготовленные мной на тонкой бумаге, зачастую были скреплены с моими переводами. Сохранение записанного на ветхих свитках было для меня приятной работой и, по мнению Чэйда, все еще являлось моей обязанностью.
Но Чейд говорил о других записях. Он имел в виду мои многочисленные попытки описать события моей собственной жизни. Я видел многие перемены, произошедшие в Шести Герцогствах, с тех пор как прибыл в Баккипский замок в качестве бастарда. Видел, как из изолированного и, как некоторые говорили, захолустного королевства, мы превратились в мощную торговую державу. Я стал свидетелем предательства, порожденного злом, и верности, оплаченной кровью. Видел убийство короля и, будучи убийцей сам, стремился отомстить. Я пожертвовал жизнью и смертью ряди своей семьи, и даже не один раз. Я видел, как умирали мои друзья.
Всю жизнь я переодически пытался записывать то, что я видел и делал. И достаточно часто мне приходилось поспешно уничтожать свои труды под страхом того, что они могли попасть не в те руки. Я содрогнулся, вспомнив об этом. Я сожалел только о времени, потраченном на записки, которые потом пришлось сжечь. Я всегда думаю о том, сколько времени потратил на записи, чтобы потом превратить их в пепел за считанные минуты.
Но ты всегда начинал с начала. Писать.
Я чуть не рассмеялся вслух. Да, начинал. И каждый раз обнаруживал, что история изменилась, потому что начинал смотреть на нее с иной точки зрения. Какое-то время я воображал себя вполне героем, в другое - мне казалось, что я рожден под несчастливой звездой и жизнь ко мне несправдлива. Я ненадолго задумался. На глазах всего двора я преследовал убийц своего короля по всему Баккипу. Смело. Безрассудно. Глупо. Необходимо. Что я только не думал об этом событии за прожитые годы.
Ты был молод, предположил Чейд. И полон праведного гнева.
Мне было больно, мое сердце было разбито, ответил я. Устал быть помехой. Устал от необходимости следовать правилам, установленным только для меня.
И это тоже, согласился он.
Внезапно мне расхотелось думать о том времени, о том, кем я был и что делал, а особенно о том, почему. Это была другая жизнь, которая больше не имела ко мне никакого отношения. Старая рана больше не может причинить мне боль. Или может? Я ответил вопросом на вопрос. Почему ты спрашиваешь? Думаешь написать мемуары?
Возможно. Будет чем заняться, пока я поправляюсь. Думаю, теперь я понимаю, почему ты призывал нас благоразумно пользоваться
Это был простой вопрос. Это был Федврен. И леди Пейшенс. Писарь, который обучал меня, и женщина, которая хотела быть моей матерью. Они оба часто говорили, что кому-нибудь следует написать правдивую историю Шести Герцогрств. Но каждый раз, когда я пытался писать о королевстве, дело заканчивалось тем, что я писал о себе.
Кто будет это читать? Твоя дочь?
Еще одна старая рана. Я ответил честно. Поначалу я не задумывался, кто станет это читать. Я писал для себя, как будто, записывая, рассчитывал найти смысл в произошедшем. Все старые сказки, которые я слышал, имеют смысл; добро торжествует или герой трагически погибает, но достигает своей цели. Так что я описывал свою жизнь, как сказку, надеясь на счастливый конец. Или его подобие.
Мои мысли блуждали в прошлом, я вспомнил мальчика, обучавшегося на убийцу, чтобы он мог послужить семье, которая никогда бы не признала его своим сыном. Вспомнил война, сражающегося топором с кораблями, полными захватчиков. Вспомнил шпиона, человека служившего своему пропавшему королю, даже когда все вокруг погрузилось в хаос. Был ли это я? Я задумался. Столько жизней прожито. Столько имен перепробовано. И всегда, всегда я желал другой судьбы.
Я снова коснулся Чейда. Все те годы, когда я не мог говорить с Неттл и Молли, я иногда говорил себе, что однажды они смогут прочитать и понять, почему меня не было рядом с ними. Даже если бы я никогда не вернулся к ним, возможно, однажды они узнали бы, что я всегда этого хотел. Так что сначала, да, мои записи были длинным письмом, объясняющим, что держало меня вдали от них. Я поднял стены, не желая, чтобы Чейд почувствовал мои тайные сомнения в том, что в своих ранних опусах я, возможно, не был так искреннен, как мог бы. Я был молод, извинял я себя, кто бы не попытался выставить свою историю в лучшем свете перед теми, кого он любит? Или оправдаться перед тем, перед кем виноват. Я отогнал эту мысль и обратился к Чейду с вопросом.
А для кого ты собираешься писать мемуары?
Его ответ поверг меня в шок. Возможно, причины те же. Он прервался, а когда снова заговорил, я понял, что он решил не говорить мне то, что собирался сказать. Может быть, я пишу тебе. Ты для меня как сын. Возможно, я хочу, чтобы ты знал, каким я был в молодости. Возможно, я хочу объяснить тебе, почему я направил твою жизнь в то русло, в которое направил. Может быть, я хочу оправдаться перед тобой за те решения, которые я принял.
Это поразило меня. И вовсе не то, что он говорил обо мне, как о своем сыне. Неужели он искренне верил, что я не знаю и не понимаю причин, по которым он обучил меня своему мастерству и требовал от меня некоторых действий. Желал ли я, чтобы он объяснил все сам? Я так не думал. Я собрался с мыслями, раздумывая, как ответить. Затем я почувствовал, что он веселится. Легкое веселье. Это был наглядный урок?
Ты думаешь, что я недооцениваю Неттл. Что ей не понадобится или не захочется, чтобы я полностью перед ней раскрылся?