Убийца колдунов

Там, где морские воды омывали скалистые берега Норгундии, брел высокий человек в черном плаще. Налетающие с Внешнего моря ветры колыхали этот плащ и одежды под ним заставляя извиваться так, будто они жили своей собственной жизнью.

Твердой поступью направляясь вдоль кромки прибоя, Лутанимор Одержимый рыскал горящим взглядом по береговому песку и морским отмелям, высматривая те лиловые раковины, которые давали ему власть вызывать демонов глубин.

Лутанимор

был поистине великим магом, владеющим чародейским искусством и обладающим огромной силой. Но было нечто, заставляющее его сердце трепетать от ужаса.

В последнее время до него не раз доходили вести о таинственной гибели некроманта, не менее его искусного в магии, а иногда даже и превосходящего в силе. Они с легкостью могли вызвать из девяти преисподних демона, который мог одним мановением пальца уничтожить замок или целую армию. И все же смерть постигла их…

— Хастарта, прошу тебя, помоги мне их найти, — прошептал он.

Низко опустив голову, он обшаривал взглядом берег, на который набегали океанские воды, пенясь и пузырясь, а затем уходя в песок или разбегаясь по широкой полосе пляжа. Ему нужно всего несколько лиловых раковин под названием мирадекс, чтобы вызвать Оморфона, который расскажет ему, как защититься от убийц.

Поглощенный своим занятием, Лутанимор не заметил существа, которое неотступно следовало за ним, ползя по мокрым камням и сжимая в истлевшей руке длинный острый кинжал. Умертвий подползал все ближе и ближе, беззвучно скользя по камням и по песку.

Когда некромант низко склонился над прибрежной галькой, следовавший за ним умертвий поднялся во весь рост и стремительно побежал по песку, неслышно перебирая наполовину сгнившими ногами.

Кинжал вонзился магу глубоко в ребра. Но убийца не удовлетворился этим, вытащив свое оружие и воткнув его во второй раз. Лутанимор оцепенел, рот у него раскрылся, глаза вылезли из орбит, уставясь незрячим взглядом в серое небо.

Тело мага обмякло и упало, подобно мешку, набитому тряпками.

В великом Ремме, по праву считающемся столицей Авалонии, по одному из узких мощеных переулков шел чародей Неббот, из-за своей странной походки заслуживший среди своих собратьев по ремеслу прозвище Краб.

Худощавый, с седеющими волосами на огромном черепе, косо насаженном на кривую шею, он вечно дрожал от холода, за исключением лишь самых жарких дней. На нем, как всегда, был черный плащ с поднятым капюшоном для защиты от холодного ветра, постоянно дующего в этом бедном квартале города.

Неббот редко заходил в эти трущобы, предпочитая, чтобы подобной работой занимались слуги. Но нынешней ночью ему требовалось нечто особенное: две юные девственницы, которых чародей собирался принести в жертву страшному Элдраку, в милостях которого он сейчас особенно нуждался.

В таком деликатном деле он не мог доверять никому. Например, побывав в руках верзилы Дамта, девочки запросто могли бы попасть к нему уже потерявшими невинность. Поэтому Неббот

решил отправиться за ними сам, тем более что плотские страсти остались для него в очень далеком прошлом.

Чародей давно привык к виду всяких оборванцев, нищих и воров, шастающих по этим узким улочкам в поисках легкой поживы в виде кошелька или других ценностей, которые можно вытащить у неосторожно забредшего сюда честного человека или просто их отобрать. Всматриваясь в темные углы и тесные зловонные закоулки, маг не обратил внимания на высокую тощую фигуру в разорванных погребальных одеждах, сжимающую в руке тонкую шелковую веревку.

Едва маг шагнул в нишу, в глубине которой виднелась грубо сколоченная деревянная дверь, темная тень шагнула вперед, резким движением правой руки высвобождая веревку. Она развернулась, еле слышно свистнув в воздухе. Не успел Неббот сделать следующий шаг, как веревка крепко обвилась вокруг его шеи.

Костлявые руки, уже заметно тронутые тлением, туго затянули удавку. Неббот отчаянно пытался освободиться от душившей его веревки, которая все сильнее вонзалась ему в шею. Лицо чародея посинело; его судорожно кривящиеся губы и раздувшиеся ноздри ясно давали понять, что он испытывает невыносимые страдания. Жизнь сохранялась в теле некроманта еще несколько секунд. Затем тело его с силой содрогнулось и обмякло. Умертвий разжал хватку, забрал тонкий шнур и снова обмотал его вокруг руки.

Открыв калитку, ведущую на соседнюю улицу, он оглянулся по сторонам, а потом пустился бежать, заметно скособочившись в сторону.

Один за другим, по всей Зимле от равнин Зорадара на северо-западе до Зоана в Сибаросе на Внешнем море, от заснеженных пиков Сисифейских гор до пирамид Пшорма, маги встречали свою смерть. Она настигала их в виде окровавленного кинжала, потертой удавки, меча или топора. Оружие неведомый убийца выбирал самое разное, результат же оставался неизменным.

Много магов отправилось к праотцам в те первые дни месяца дракона. Среди них были и такие, кто считался совершенно непобедимым вроде Анталама обитающего в Вандасии, или старого Вардона из Ифрикона.

Страх охватил всех, избравших чародейство своим ремеслом. Даже к самым искусным смерть подкрадывалась на цыпочках переступая невидимыми ногами, балансировала на острие невидимого оружия. Ни один из убитых не видел приближения своей смерти, та всегда неожиданно возникала перед ними, появляясь из темноты.

В гробнице, служившей пристанищем мертвому телу Каликалида, на надгробной плите спала женщина, рыжие волосы которой спадали ей на белые плечи и огненным водопадом струились на каменный пол этого древнего строения, созданного в незапамятные времена. Она беспокойно ворочалась и крутилась во сне, веки ее подрагивали, а роскошные ресницы, казалось, готовы в любой миг открыться. Красные губы женщины шевелились, приоткрывались, когда из уст ее вырывались негромкие бессловесные возгласы страха и тревоги.