Проклятье чародея
Шрифт:
Глава первая
Всадник на коне серой масти казался всего лишь крупинкой в огромном море песка, раскинувшимся между городами Кором и Алкарионом. Тяжелый боевой конь двигался медленно, с заметным усилием взрыхляя копытами песок. Оба они — и конь и всадник, чье тело защищала тускло поблескивающая кольчуга — невероятно устали и страдали от жажды.
Всадник часто оборачивался чтобы бросить взгляд на крадущихся за ним пляшущих песчаных демонов. Но те и не думали отставать; их красные глаза горели такой жаждой крови,
Грозные воины пустыни и всадник, следующий из Призрачных земель, были единственными, кто осмелился отправиться этой нехоженой дорогой. Валяющиеся по ее обочинам скелеты людей, а также верховых и вьючных животных красноречиво свидетельствовали о том, какая печальная участь постигла многих безрассудных смельчаков.
Всадник перекинул меч через высокую луку седла, чтобы, если понадобится в любой момент с легкостью извлечь свое оружие из ножен. Пальцы мощной мускулистой руки, по цвету совершенно не отличимой от дубленой кожи, сомкнулись на рукояти меча, навершие которой было украшено огромным красным самоцветом, горевшим так же сильно, как и глаза песчаных демонов.
Всадник был настоящим великаном, на его плечи ниспадала буйная грива светлых золотистых волос. На нем поверх хлопкового поддоспешника была надета кольчужная рубашка, выкованная ремесленниками Абатора, которые славились своей искусностью во всем, что касалось изготовления разнообразных доспехов. Бугрившиеся мощными мышцами бедра обтягивал килт из медвежьей шкуры, довершали наряд простые кожаные сапоги. В голубых глазах всадника, выглядывавших из-под кустистых бровей, можно было прочесть одновременно и яростную жажду сражения и полнейшую безнадежность.
— Двалка и ее боевой молот! — в который раз прорычал сквозь зубы Кутар, испытывая громадное желание спешиться и немедленно испробовать на этих пустынных тварях силу своего заколдованного меча Ледогня. Ни один человек, когда-либо рождавшийся на свет, не смог бы вызвать у него страха, но при виде этих потусторонних созданий холодок непроизвольно пробегал у варвара по спине. Песчаные демоны к его удивлению, держались на расстоянии, не выказывая желания наброситься на него. Правда, число их увеличивалось с каждым днем…
Привстав на кожаных стременах, кумбериец окинул внимательным взглядом пустынный горизонт. Так и есть! Они приближались к нему со всех сторон, подобно движущимся песчаным смерчам. Они окружили его с запада, востока и юга, и только дорога на север почему-то оставалась свободной.
— Серко, да они нас пасут, будто овчарки стадо овец, — удивленно произнес Кутар, обращаясь к своему коню.
Повинуясь неизбежному, варвар дернул повод, поворачивая своего коня на север. Первоначально путь его лежал вовсе не туда: Кутару хотелось добраться до Маккадонии, где всегда найдется занятие для того, чьим ремеслом является война. Но в конце концов на севере тоже может сыскаться немало привлекательного. Почему бы не отправиться в Фалкар или Алкарион, таверны которого
Жажда становилась все сильнее, буквально сводя Кутара с ума. Язык распух, сделавшись вдвое толще обычного, а губы покрылись волдырями и страшно болели. Казалось, солнце висит у него над головой огромным огненным шаром и понемногу стекает вниз, под копыта его коня.
Когда Серко начал спотыкаться от усталости, Кутар немедленно спешился и пошел рядом со своим удивительным конем, крепко сжимая одной рукой уздечку, а другой рукоять меча.
Он брел по песку, падая и снова поднимаясь, впадая в дремотное забытье. Песчаные демоны теперь держались чуть ближе, но все же недостаточно, чтобы можно было достать их Ледогнем.
Солнце уже начало клониться к закату, когда варвар различил впереди пальмы и отблеск солнца на воде. Это был оазис, и песчаные демоны явно гнали его именно туда. Пробормотав проклятие, Кутар подчинился.
Он много раз видел карты этой местности, но ни на одной из них в этой части Умирающей пустыни не было ни одного оазиса. От Ньемма чуть не до самого Алкариона расстилалось бесконечное песчаное море. Путешественники так часто гибли здесь именно потому, что негде было передохнуть и восстановить силы.
Здесь и в самом деле росли пальмы и колыхалась спокойная водная гладь. На плоском камне на берегу острые глаза варвара различили какую-то неподвижно сидящую фигуру. Похоже, этот человек ждал здесь именно его, Кутара. Но ничто не могло сравниться с тем, что рядом вода, прохладная свежая вода!
Нет, этого не может быть; скорее всего, он просто грезит, продолжая брести по раскаленному песку. Здесь не может быть ни оазиса, ни воды, и тем более человека, без лошади и каравана. Человека, который молча сидит и смотрит на него. Не иначе, как песчаные демоны, забавляясь, лишили его разума…
Но морок это или нет… Не обращая ни на что внимания, он из последних сил сделал несколько неуверенных спотыкающихся шагов и рухнул прямо в воду. Прохладная, даже студеная влага сомкнулась над его головой. Вынырнув, Кутар увидел, что Серко стоит рядом, опустив морду в водоем и пьет со всем достоинством благородного боевого коня.
Выбравшись из воды, Кутар поднялся на колени, а затем набрал в ладони и принялся жадно пить воду, которая была для него сейчас слаще любого вина. Он знал, как важно сейчас не набрасываться на живительную влагу, как того требует пересохшее тело, а пить понемногу. Сделав несколько глотков, он омыл спекшиеся на солнце лицо и губы. Затем он поднялся на ноги и отвел Серко подальше от водоема, и лишь затем повернулся к сидящему человеку.
Тот склонил голову в вежливом поклоне.
— Приветствую Кутара-варвара.
— И кто же его приветствует?
— Маг Мердорамон.
Перед кумберийцем был невысокий полноватый мужчина, одетый в шелковую хламиду до середины голеней, под которой виднелся каласирис, стянутый на талии поясом с серебряными шарами. Лысеющую голову мага защищала от солнца колючая шкура морского ежа. Лицо у него было круглым, как у счастливого ребенка, безбородым и располневшим явно от сытной еды и превосходных вин.