Убийца Гора
Шрифт:
Я осмотрел комнату. Здесь находились несколько сундуков, включая один обшитый железом, с тяжелым массивным замком, и пара располагавшихся у стены шкафов с тарелками, чашками и несколькими бутылками с нагой и ка-ла-на.
— Что ты ищешь? — спросила Элизабет.
— Шнурок или веревку, — ответил я, — что попадется.
Мы принялись копаться в одном из сундуков, и почти тотчас Элизабет наткнулась на десяток ремешков для сандалий.
— Это подойдет? — поинтересовалась она.
— Это то, что нужно, —
Она опустилась на колени и принялась наблюдать, как я, усевшись у двери, осторожно приложил к ней один из ремешков и лезвием меча сделал на нем несколько надрезов. Таким образом, у меня получился кусок отличной ворсистой веревки. Затем я накинул веревочную петлю на защелку щеколды и протянул оба конца веревки через маленькое отверстие так, чтобы они свисали с наружной части двери. После этого я закрыл дверь и сказал:
— А теперь представь, что я завяжу узел на этих концах веревки. Что получится?
Элизабет посмотрела на меня.
— Защелка будет привязана так, что её нельзя будет поднять, — ответила она.
Я улыбнулся. В сообразительности ей не откажешь. Сделав на веревке, накинутой изнутри на защелку, узел достаточно большой, чтобы он не проходил в отверстие, я закрепил бы защелку.
— Но кто-нибудь может развязать узел и войти в комнату, — заметила она.
— Конечно, — согласился я, наблюдая за выражением её лица.
Она взглянула на меня с легким удивлением, и вдруг на её губах заиграла улыбка и она захлопала в ладоши от своей догадки.
— Это просто великолепно! — рассмеялась она.
Нет, она действительно была одной из самых сообразительных девушек, которых я знал. Ей, уроженке Земли, вне всякого сомнения, никогда не приходилось слышать о подобной уловке, и тем не менее она по малейшему намеку тотчас разгадала её смысл.
— Смотри, — сказал я и начал завязывать узел, который наверняка должен был показаться ей невероятно сложным. — Этот узел содержит только пятьдесят семь переплетений, — пояснял я ей по ходу дела. — Я изобрел его сам, хотя никогда не думал, что он мне сможет понадобиться. Этим уловкам меня много лет назад обучил Андреас из касты певцов из Тора. В этом городе подобные приемы для защиты жилища довольно распространены. Так вот, его узел состоял из шестидесяти двух переплетений веревки, а узел одного из его братьев — даже из ста четырех, что, как я помню, Андреас считал явным излишеством.
— И при этом у него всегда получался один и тот же узел? — спросила Элизабет.
— Да, — сказал я, — у каждого жителя свой индивидуальный узел, отличающийся от других так же, как и его подпись, и имеющий при этом свой секрет. Только владеющий этим секретом способен повторить хитросплетения узла, но, что более важно, только он может определить, пытался ли кто-нибудь распутать его узел или нет.
—
— Конечно, — ответил я. — Вся проблема в том, чтобы восстановить его после того, как он был развязан.
— И владелец жилища по внешнему виду узла сразу может определить, его ли рукой он завязан или нет?
— Совершенно верно!
— И таким образом он тут же узнает, проникал ли кто-нибудь в комнату за время его отсутствия?
— Да, — согласился я и добавил: — Иногда кто-нибудь тайно проникает в комнату, оставляя снаружи своего сообщника, чтобы тот попытался повторить конфигурацию узла. Однако, как правило, подобный способ редко позволяет обмануть вернувшегося хозяина из-за практической невозможности продублировать хитросплетение узла.
Элизабет молча наблюдала за тем, как я возился с ворсистыми веревками, пытаясь запомнить очередность их переплетения.
Наконец, вздохнув с облегчением, я закончил свою трудоемкую работу.
— Настоящий гордиев узел, — заметила она.
— Вполне возможно, что он был именно таким, — согласился я.
— Александр разрубил его мечом, — улыбнувшись, добавила она.
— И сделав это, оповестил весь мир, что в комнату или куда там ещё кто-то входил, — рассмеялся я.
После этого я развязал узел, выдернул из отверстия веревку, запер для безопасности дверь на оба засова и вернулся к Элизабет.
— Я научу тебя завязывать этот узел, — сказал я.
— Хорошо, — согласилась Элизабет, не выказывая особого страха перед перспективами длительного и трудоемкого обучения. — У меня тоже будет свой узел, уверенно сказала она.
— Собственно говоря, мы можем пользоваться одним и тем же узлом, — заметил я, испытывая легкое неудовольствие перед необходимостью изобретать ещё один узел.
— Если я собираюсь научиться завязывать твой узел, почему бы тебе не изучить мой? — спросила она.
— Элизабет… — начал было я.
— Велла, — тут же поправила она.
— Велла, — устало махнул я рукой, — хоть тебе и пришлось побродить по этому миру, ты все равно продолжаешь оставаться типичной землянкой.
— Не вижу в этом ничего плохого, — сказала она, и в глазах её заплясали озорные огоньки. — Мой узел будет таким же сложным, как и твой.
— В этом я не сомневаюсь, — мрачно заметил я.
— Я с большим удовольствием займусь изобретением своего узла, — увлеченно продолжала она, — и он получится у меня женственным и изящным, и в нем отразится вся моя индивидуальность.
У меня вырвался горестный стон.
Она тут же обняла меня за шею и заглянула мне в глаза.
— Может быть, когда Велла пройдет полный курс обучения, она будет доставлять своему хозяину больше радости, — с легкой игривостью произнесла она.