Убийца Эльфов
Шрифт:
— Вперед! На прорыв! — и вклинился в первый ряд — там как раз упал дружинник. Обрадоваться смерти врага его убийца так и не успел: с моей перчатки сорвалась смерть.
Следовало активно шевелить булками, пока до нас не добрались эльфы, ворвавшиеся со второго входа. Мелькнула циничная мысль, что группа Ульрика осталась позади очень удачно: даже если у него не хватит мозгов устремиться вслед за нами, в любом случае — хоть какое-то прикрытие и отвлечет внимание от нас.
Активно шевелить получилось не слишком удачно: уродов в коридоре скопилось неожиданно много, а первый ряд, увы, не способствует концентрации для применения артефакта, коли вблизи тебя машут большим количеством колюще-режущего инвентаря.
Кончилось
На лестнице мы напоролись на группу людей, спешивших на помощь своим хозяевам, — эти тоже проявили благоразумие и, потеряв убитыми нескольких человек, попросту разбежались с нашего пути, далее командование принял Келвин, как лучше всех знающий дворец. О каком-либо силовом прорыве уже и речи быть не могло: надо было найти укромное местечко, наскоро привести себя в порядок, чуть-чуть подумать и искать какую-нибудь щель, чтобы умотать с острова.
Окончания поиска укромного уголка я не заметил, поскольку в очередных дверях наша группа лоб в лоб столкнулась с десятком отлично вооруженных мятежников, охранявших некоего мага или нескольких. Но я успел заметить только одного, поскольку шмальнули мы друг по другу одновременно. Пробить защиту моих амулетов ему удалось, поэтому следующие несколько минут выпали у меня из памяти — пришел в себя я уже в укрытии.
Укрытием послужил тайный ход, без которого строители дворца обойтись все-таки не смогли. Вероятно, именно вход в который искала уничтоженная нами группа во главе с магом, что меня чуть было не убил. За то, что меня не бросили, следовало благодарить моих друзей и меня самого — я упал на колени и начал бессвязно стонать, в результате чего Торвальд с Хаддом потащили меня на себе.
Вся наша четверка выжила, также остались в живых пятеро дружинников и, что невероятно, один слуга — тот самый, что убил эльфийского мага. Чуть менее удивляло выживание эльфа, остался в живых и наследник, принц Келвин. Где потерялся Ирхад, я не помнил — эльф сказал, что его убили еще наверху. Итого нас выжило, пока выжило, двенадцать душ. Семеро из них ранены, хотя тяжелых ранений не было ни у кого.
За исключением общей слабости, я отделался довольно легко. Серьезнее всех был ранен слуга — его звали Оттар, — он получил пять ран, но до конца вел бой и шел на своих ногах. Впрочем, звать его слугой уже не стоило даже не только потому, что он служил покойному Гауку, а не кому-то из нас. Парень на равных шел в строю с полноценными хирдманами и остался в живых там, где очень многие из них сложили головы, — ему нужно было капитально протупить, чтобы не подтвердить повышения социального статуса официально. Во всяком
Эргтал присел рядом со мной:
— Не думал, что прошлое так ко мне вернется.
Логика его действия была понятна. Все же нам двоим стоило объясниться. Просто для того, чтобы я не повелел его зарезать. На всякий случай.
— А я вот не думал, что встречу тебя среди живых. Вы, ушастые, помимо бессмертия, научились воскресать из мертвых? — Народ вокруг навострил уши.
— Скорее, кое-кто из вас, ушастых, недостаточно сильно бьет кинжалом.
— Ты как меня узнал, Эргтал, я же в закрытом шлеме был, да и темнота?.. — устало задал я давненько занимавший мои мысли вопрос.
— Ты снял шлем, когда обирал трупы. Осторожнее надо быть: сохрани я достаточно сил, — глядишь, и ты бы кинжал меж ребер получил.
— Так я и прикидывал, что не достал до сердца. Но тебе тоже на удачу и здоровье жаловаться нечего: выжил с пробитым легким.
— Одно время я думал, что лучше бы умер. Потом пришел к согласным с тобой выводам.
— За что тебя в изгнание отправили и в чем ты виноват оказался? Начальник охраны не сумел защитить усадьбу?
— Если бы… — грустно улыбнулся эльф. — В сем меня как раз никто не обвинял. Отряд орков вырезал несколько десятков магов и их личную охрану — какие могут быть претензии к воинам из людей дома и ко мне, их командиру, в том, что не смогли усадьбу защитить? С меня спросили о причинах того, что я остался жив.
— А ты что ответил?
— Что я мог ответить? Не добили.
— А вина-то в чем?
— В том, что не умер. Самоубийство тоже совершать не стал.
Ни черта себе у них порядки!
— Жестко у вас дела обстоят.
— В данном случае — да, уж больно много отпрысков высоких родов погибло. Всем, кто выжил, досталось.
— Ну, этим паскудникам, что бежали, бросив баб, я бы сказал, и поделом. Или и тут на белом коне оказались?
Эльф улыбнулся и с новым интересом поглядел на меня:
— Ты это был? — Дождался моего кивка и продолжил: — Хотели, но не удалось. Одного собственный отец казнил, второй отравился. Мне даже повезло, что никто из высокородных моей смерти не хотел, даже изгнание — моего собственного рода забота.
— Пред сюзереном выслужиться хотелось?
— Ага. К слову сказать, знаешь, сколько ты теперь стоишь?
— Знаю: с детства по весу золота иду, вместе с дерьмом. Или ты собрался меня удивить, что оценили дороже?
— Надо же, почти угадал. За голову любого участника того налета, живого или мертвого, цена — тысяча золотых. Магов и предводителя — десять. За тебя, если это был ты — понял, вероятно, о чем я, — пять тысяч. Но только за живого.
— Солидные суммы. Сам-то что, не задумывался? Вдобавок сладкая месть…
— Задумывался, неоднократно. Если бы не Ирхад, может быть, и попытался отомстить, хотя решение рода испокон веков неизменно — не знаю случая, чтобы изгнание было отменено. Разве что младшим лично князю присягнуть. Но тут надо перед ним самим сначала это заработать, а потом выжить, когда тебя бывшие родственники убить попытаются. Войти в другой дом гораздо безопаснее.
— Странно, что к тебе никто не попытался подъехать.