Убийца без лица
Шрифт:
Рюдберг сказал, что Рюне Бергман отрицает решительно все. Он не крал свою машину и не прятал ее. Он не был в Хагехольме. Он не был у Вальфрида Стрёма в эту ночь.
И требует, чтобы его немедленно отвезли в Мальмё.
— Чертова крыса, — процедил Валландер. — Ничего, я его расколю.
— А вот колоть никого не надо, — сказал Бьёрк. — Ты уже устроил нам веселую жизнь с этой идиотской погоней в Лунде. Как это может быть, чтобы четверо здоровенных полицейских не могли задержать одного невооруженного парня? И, кстати, ты
Валландер почувствовал, как подступает ярость.
Неужели Бьёрк не понимает, что ему сейчас нужна поддержка, а не это бессмысленное нытье?
— Ждем, пока румынка его опознает, — сказал Бьёрк. — И чтобы никто, кроме меня, ни слова прессе.
— И на том спасибо, — буркнул Курт Валландер и вместе с Рюдбергом зашел к себе в кабинет и закрыл дверь.
— Хочешь знать, как ты выглядишь? — спросил Рюдберг.
— Нет, благодарю.
— Твоя сестра звонила. Я попросил Мартинссона подхватить ее в аэропорту. Ты наверняка забыл про нее в этой суматохе. Он займется ею, пока ты не освободишься.
Валландер благодарно кивнул.
Через несколько минут в кабинет ворвался Бьёрк.
— Опознание трупа закончено. Он и есть наш долгожданный убийца.
— Кем он был? — спросил Рюдберг.
— Вальфрид Стрём называл себя бизнесменом. Сорок семь лет. Секретным службам не понадобилось много времени, чтобы дать ответ на наш запрос. Еще с шестидесятых годов он состоял в различных националистических группах. Сначала это был какой-то Демократический союз, потом все более и более агрессивные организации. А как он стал убийцей, пусть нам расскажет Бергман.
Валландер поднялся.
— Займемся Бергманом.
Они вошли в помещение, где сидел Рюне Бергман и курил. Валландер немедленно пошел в атаку:
— Знаешь, что я делал сегодня ночью?
Бергман поглядел на него с презрением:
— Откуда мне это знать?
— Я ехал следом за тобой в Лунд.
На лице у Бергмана что-то промелькнуло.
— Я ехал за тобой в Лунд, — повторил Валландер. — А потом я лазал по строительным лесам, ты знаешь где. Я видел, как ты подменил свой дробовик. Вальфрид Стрём уже ничего не скажет, но свидетельница опознала его. Это он убил сомалийца в Хагехольме. Что скажешь обо всем этом?
Бергман не сказал ничего.
Он зажег новую сигарету и сидел, уставившись перед собой.
— Начнем сначала, — сказал Курт Валландер. — Мы знаем, как все было. Но мы не знаем двух вещей. Во-первых, куда ты дел свою машину, а во-вторых, зачем вы убили этого сомалийца?
Бергман молчал.
В три часа был подписан ордер на его арест и ему назначили защитника. С формулировкой «по подозрению в убийстве или соучастии в убийстве».
В четыре часа Валландер допрашивал жену Стрёма. Она все еще была в состоянии шока, но на вопросы отвечала. Он узнал, что Стрём занимался импортом
Кроме этого, она сказала, что Стрём ненавидел беженцев и возмущался шведской иммиграционной политикой.
Они были женаты чуть больше года, и у Валландера сложилось впечатление, что она легко перенесет потерю.
После допроса он поговорил с Бьёрком и Рюдбергом. Женщину отпустили в Лунд под подписку о невыезде.
Сразу после этого Рюдберг с Валландером снова занялись Рюне Бергманом. Адвокат, молодой и самоуверенный парень, утверждал, что они должны немедленно отпустить задержанного за недостаточностью улик, и считал, что все это смахивает на попытку осудить невиновного. Бергман молчал.
И тут Рюдбергу пришла в голову идея.
— А куда этот Стрём пытался удрать? — спросил он Валландера.
Курт показал на карте.
— Все кончилось в Стаффансторпе. Может быть, у него там какой-нибудь склад? Там или поблизости? Это совсем недалеко от Хагехольма, если знать проселки.
Вдова Стрёма подтвердила, что у мужа был гараж между Стаффансторпом и Веберёдом. Рюдберг помчался туда и уже через полчаса позвонил.
— Порядок, — сказал он. — Тут он и стоит. Голубой «ситроен» с белой крышей.
— Надо учить молодежь распознавать машины на слух, — пробормотал Валландер.
Он снова взялся за Бергмана. Но тот упорно молчал.
Рюдберг вернулся в Истад. Он осмотрел машину. В бардачке лежали патроны для дробовика. Тем временем полиция Мальмё и Лунда произвела обыск в квартирах Бергмана и Стрёма.
— Похоже, эти двое господ состояли в каком-то шведском ку-клукс-клане, — сказал Бьёрк. — Боюсь, у нас теперь дел хватит надолго. Может быть, еще кто-то был замешан?
Рюне Бергман по-прежнему молчал.
Валландер был просто счастлив, что Бьёрк взял на себя контакты со средствами массовой информации. У него все болело, и он страшно устал. Только в шесть часов он выкроил наконец время позвонить Мартинссону и поговорить с сестрой. Потом он поехал за ней. Она вздрогнула, увидев его избитую физиономию.
— Отцу лучше на меня не смотреть, — сказал Курт Валландер. — Я подожду тебя в машине.
Сестра уже навестила отца днем. Он был по-прежнему сонлив, но, увидев дочь, оживился.
— По-моему, он не помнит, что было той ночью, — сказала она. — Может, это и к лучшему.
Валландер дожидался сестру в машине. Он закрыл глаза и поставил «Севильского цирюльника». Когда она открыла дверцу, он вздрогнул. По-видимому, задремал.
Они поехали в дом отца в Лёдерупе.
Курт Валландер видел, что сестра вне себя от увиденного. Они выкинули протухшие остатки еды, убрали грязную одежду.
— Как могло так получиться? — сказала она, и он почувствовал в ее голосе осуждение.
Может быть, она права, и он мог делать для отца больше? По крайней мере, раньше обнаружить признаки деградации.