Убитая пирамида
Шрифт:
– Если полководец Ашер будет осужден, он подаст апелляцию.
– Это его право.
– Каким бы ни был вердикт, старший судья царского портика не отстранит вас от этого дела и попросит продолжать расследование невыясненных обстоятельств.
– Позвольте мне в этом усомниться.
– Напрасно, ибо я дам ему такой приказ. Я хочу добиться полной ясности в этом деле, судья Пазаир.
– Сути
Судья был поражен.
– Почему он не пришел сюда?
– Он под стражей, в казарме.
– Это противозаконно!
Пазаир кинулся в центральную казарму, где его принял писец, возглавлявший отряд.
– Я требую объяснений.
– Мы отправились на место происшествия. Офицер Сути узнал место, но тела мы там не нашли. Я счел нужным арестовать офицера Сути.
– Это решение незаконно, пока не завершился текущий процесс.
Писец признал правоту судьи. Сути был сразу же освобожден.
Друзья обнялись.
– Как с тобой обращались?
– Отлично. Мои спутники были убеждены в виновности Ашера, провал операции привел их в отчаяние. Всю пещеру разнесли, лишь бы замести следы.
– А ведь мы держали все в тайне.
– Ашер и его сторонники приняли меры предосторожности. Я так же наивен, как и ты, Пазаир. Вдвоем нам их не одолеть.
– Во-первых, процесс еще не проигран, а во-вторых, мне дана полная свобода действий.
Процесс возобновился на следующий день.
Пазаир вызвал Сути.
– Расскажите об экспедиции на место преступления.
– В присутствии свидетелей, находившихся под присягой, я констатировал исчезновение тела. Инженерные войска перевернули там все вверх дном.
– Смех, да и только, – отреагировал Ашер. – Офицер сочинил сказку, а теперь ищет себе оправдания.
– Вы настаиваете на своих обвинениях, офицер Сути?
– Я видел, как полководец Ашер истязал и убил египтянина.
– И где же тело? – язвительно спросил обвиняемый.
– Вы позаботились, чтобы оно исчезло!
– Чтобы я, полководец, стоящий во главе азиатского отряда египетского войска, действовал как последний разбойник?! Да кто в это поверит? Может, все как раз наоборот: это вы в заговоре с бедуинами прикончили своего колесничего? Что, если преступник – вы и вам понадобилось обвинить другого, чтобы выгородить себя? В отсутствие доказательств дело оборачивается против того, кто его затеял. Поэтому я требую, чтобы вы понесли наказание.
Сути сжал кулаки.
– Вы виновны, и вы это знаете. Как вы смеете выступать наставником лучших наших бойцов, если вы расправились с одним из ваших людей и отправили собственных солдат во вражескую западню?
Ашер заговорил
– Присяжные не преминут заметить, что измышления час от часу становятся все более вопиющими. Скоро меня обвинят в истреблении египетского войска!
Насмешливая улыбка полководца покорила аудиторию.
– Сути выступает под присягой, – напомнил Пазаир, – а вы признали его воинские заслуги.
– Победы вскружили ему в голову.
– Исчезновение тела не отменяет свидетельских показаний офицера.
– Но согласитесь, судья Пазаир, значительно снижает их весомость! Я тоже даю показания под присягой. Неужели мое слово значит меньше, чем слово Сути? Может, он и стал очевидцем убийства, но насчет убийцы ошибся. Если он согласится сей же час при всех принести мне свои извинения, я согласен забыть о его умопомрачении.
Судья обратился к обвинителю.
– Офицер Сути, вы принимаете это предложение?
– Выйдя из переделки, где я чуть не расстался с жизнью, я поклялся добиться осуждения гнуснейшего из людей. Ашер хитер, знает, как посеять сомнения, вызвать недоверие к суду. Теперь он предлагает мне отречься! До последнего вздоха я буду во всеуслышание говорить правду.
– Перед лицом слепой непримиримости утратившего разум воина я, полководец и правый царский знаменосец, заявляю о своей невиновности.
Сути готов был броситься на полководца и придушить его. Выразительный взгляд Пазаира заставил его одуматься.
– Кто-нибудь из присутствующих хочет взять слово?
Все молчали.
– Раз так, предлагаю присяжным приступить к совещанию.
***
Присяжные заседали в одном из залов дворца, судья председательствовал на совещании, но не имел права вмешиваться, поддерживая ту или иную сторону. Его роль сводилась к тому, чтобы предоставлять слово, предотвращать столкновения и следить за соблюдением порядка.
Монтумес выступил первым объективно и сдержанно. Потом было внесено несколько уточнений, но в целом его выводы были утверждены без особых изменений. Менее двух часов спустя Пазаир зачитал вердикт, а Ярти зафиксировал его в письменной форме.
– Зубной лекарь Кадаш признан виновным в лжесвидетельстве. Учитывая незначительный характер произнесенной лжи, его высокие профессиональные заслуги и возраст, Кадаш приговаривается к уплате одного тучного быка в пользу храма и ста мешков зерна в пользу казармы ветеранов, чей покой он потревожил своим неуместным появлением.
Зубной лекарь с облегчением стукнул себя по колену.
– Признает ли зубной лекарь Кадаш этот приговор или желает подать апелляцию?
Лекарь встал.
– Признаю, судья Пазаир.