Убить зверя
Шрифт:
— Теперь, если мы пройдем мимо нового здания «Марк энд Спенсер», через десять минут попадем на площадку, где будет установлен ваш баннер, — сказал Том.
Они двинулись через площадь и мимо громадного здания, напоминающего ветряную мельницу, чьи крылья, установленные по фасаду, медленно вращались.
— Все это тоже кажется новым, — заметил Джеймс, показав на окружающие их стекло и бетон.
— Так и есть, во всяком случае, относительно, — подтвердил Том. — Весь район был перестроен после Взрыва бомбы Ирландской революционной армии в июне 1996 года. — Он кивнул на
Пройдя еще немного, Том показал на старое здание, которое, как и многие другие по этой улице, было в лесах.
— Вот и пришли. Дом Кроссли, скоро здесь будут роскошные квартиры, но в следующие два месяца тут расположится баннер лосьона после бритья «Артуро». Прямо за нами, как вы уже, вероятно, заметили по запаху, расположен китайский квартал, магнит для обедающих и гостей на выходные. И Принцесс-стрит — одна из главных торговых улиц для людей, уезжающих из города и въезжающих в него.
— Похоже, место удачное, — промолвил Джеймс. — Так где мы сейчас относительно парка Пиккадилли? Как я понял, здесь во время Игр будет довольно бойкое место.
— Совершенно верно, — подтвердил Том. — Если мы свернем на Портленд-стрит, то оттуда до парка рукой подать.
Попав на главную улицу, клиенты уставились на яркий желтый торец Портлендской башни. Уилл прочитал надпись под цифровым табло: «Отсчет дней, оставшихся до открытия Игр Содружества 2002 года». На табло сегодня светилась цифра 41.
— Создается определенная атмосфера, — признал он.
Они миновали половину улицы, когда рядом с ними у светофора остановился белый фургон с тонированными стеклами. Девушка в мини-юбке стояла, ожидая возможности перейти через дорогу, и из фургона послышались стук и вопли.
— Это тюремный фургон, на нем перевозят заключенных из «Стренджуэйз» в суд и обратно, — пояснил Том, небрежно показав куда-то вперед и направо.
Зажегся зеленый свет, и фургон уехал. На пыльной дверце сзади было написано: «Мрачная карета. Внутри плохие пар…» Последние две буквы стерли ладонью.
Это была та сторона городской жизни, которую Том не хотел бы демонстрировать гостям. Как нарочно, Уилл спросил:
— У вас в Манчестере еще много бедных? Пока мы ехали на поезде и вне того чистенького центра, который вы нам показали, мы видели много разрушенных и брошенных зданий. Знаете, с трубами, как на картинах Лоури. Их не касалась рука градостроителей.
Том едва не признался, что за симпатичными баннерами и в центре Манчестера полно полуразрушенных зданий. Вместо этого он как попугай повторил то, что говорят политики:
— Что же, производственная часть города, безусловно, пострадала, когда закрылись заводы и фабрики. Но прогресс виден благодаря двум миллиардам фунтов, выделенных правительством, мэрией и Советом Европы.
Но до самого парка Уилл шел с сомнением на лице. Том обвел широким жестом парк:
—
Мужчины оглядывали все вокруг, а Джеймс заметил:
— Если повезет с погодой, этот фонтан произведет фурор.
Они проследили, как десятки струй воды начали подниматься с плоской круглой поверхности, казавшейся большим бетонным диском, брошенным на лужайку. Полдюжины мокрых ребятишек завизжали от восторга.
«Фурор», — усмехнулся Том, предпочитая не просвещать гостей, что до реконструкции парк Пиккадилли являлся одним из пяти самых известных мест в Европе, где можно снять мальчика. В полицию уже начали поступать жалобы насчет взрослых мужчин, болтающихся в парке и наблюдающих за детьми.
Том прошел через лужайку к заново вымощенной площадке со скамейками, обнесенной молодыми деревьями.
— Это место весьма популярно среди служащих во время ленча.
Джеймс взглянул под ноги:
— Какой красивый камень — водоворот красного и серого. Если бы не эта мерзкая жвачка.
— Жвачка? — Том тоже посмотрел под ноги.
— Вот эти белые пятна. Жвачка, которую выплюнули. В Лондоне дела обстоят еще хуже. И не забывайте, здесь новая площадка. Пройдет несколько недель, и…
Том с отвращением смотрел на камень под ногами. То там, то здесь виднелись грязно-белые круглые пятна. Он всегда обращал внимание на странные пятна на тротуарах, но ему никогда не приходило в голову, что это выплюнутая жвачка. Он почувствовал, как рот наполняет слюна, а от лица отливает кровь.
Уилл продолжил:
— На очистку тротуаров от этой гадости тратятся огромные деньги. Считаю, что жвачку следует запретить, как сделали в Сингапуре.
Том откашлялся.
— Надеюсь, мэрия за этим проследит. Я знаю, что очистка города от мусора является приоритетом, особенно если учесть число ожидаемых гостей. — Он огляделся по сторонам и заговорил громче: — Может, вернемся в офис? Мне кажется, настало время забрать ваши чемоданы и перебраться в отель.
Джеймс взглянул на часы:
— Вы правы. Давайте договоримся, что вы заедете за нами около девяти. Нам не терпится познакомиться с ночной жизнью Манчестера. Ведь все происходит на Канал-стрит?
— Да, и там много хороших баров, — ответил Том.
Интересно, а знают ли они, что это место сбора геев?
Вернувшись домой, он нашел в кухне записку: «Пошла на вечерние занятия аэробикой. Увидимся позже». Том перевернул листок и написал: «Уехал с клиентами, приду, не знаю когда. Увидимся утром». Разогрев себе еду, он принял душ и переоделся, выбрав рубашку от Ральфа Лорена и джинсы, затем сел, чтобы подсчитать внутренние расходы за неделю. Открыв кейс, Том с трудом подавил зевок и начал копаться в стопке бумаг, выискивая листок, на котором записал заказы на покупки.