Убить зверя

Симмс Крис

— Детектив Спайсер, полицейское управление Большого Манчестера. Я проезжал мимо и услышал призыв по радио.

Сержант кивнул.

— Так труп внутри?

— Угу, — подтвердил Джон. — Судя по всему, горло забито каким-то белым веществом. — Джон взглянул на патрульного Уайта. — Это не может быть слюной? Аллергической реакцией на что-либо?

Уайт пожал плечами так, будто он задал риторический вопрос, и собрался ответить, но тут вмешался сержант Иванс:

— Когда ваша напарница щупала у девушки пульс,

она определила, насколько холодным было тело?

Уайт немного подумал.

— Нет. Она пыталась оттащить мать от трупа, когда заметила эту белую штуку… — Внезапно он замолчал.

— В чем дело? — спросил Джон.

Уайт начал слегка заикаться.

— Вообще-то она пульс так и не пощупала. Но мать повторяла: «Она умерла, она умерла». Мы вроде как решили…

— Господи! — воскликнул Джон.

Он кинулся к машине, достал пару латексных перчаток и поспешил в дом. В холле Джон заметил стопку женских журналов рядом с телефоном. Он положил их один за другим, устроив себе дорожку в гостиную, что давало ему возможность добраться до тела, не ступая на ковер.

Подойдя поближе, Джон обратил внимание, что странный запах стал сильнее. Как он уже заметил раньше, халат был смят и задран, но Джон не мог определить, напали ли на Девушку, тащили ли ее или беспорядок в одежде явился следствием материнских объятий.

Он пощупал пульс. Кожа на ощупь была холодной. Джон наклонился еще ниже, чтобы взглянуть на ее пальцы. С ногтями все в порядке, вот только посинели, никакой грязи, никаких признаков борьбы.

Затем он взглянул на ее лицо. Глаза закрыты, вокруг несколько маленьких красных точек. Рот слегка приоткрыт, губы тоже посиневшие. На губах ни крови, ни слюны, ни рвоты. Никаких синяков на шее. Он выпрямился и, ступая по журналам, отправился в кухню.

— Патрульная Пайн, — сказал Джон, указывая на ее пояс с инструментами, — не одолжите мне свой фонарик?

В гостиной он зажег фонарь и направил луч в рот девушки. Заглянув туда, он увидел, что горло забито чем-то белым и противным. Это вещество перекрыло дыхательные пути. Смерть от удушения? Какой-то дефект в легких или внезапная рвота?

Джон встал на колени и наклонился так низко, что его голова почти легла на ковер. Держа фонарь сбоку, он тщательно и последовательно осветил весь ковер, надеясь, что в свете луча мелькнет какой-нибудь мелкий предмет, но ничего, кроме сигаретного пепла и смятой обертки от жвачки, не обнаружил. Джон встал и тут заметил, что корзина в углу доверху полна смятыми банками, пачками из-под сигарет, окурками и прочим мусором. Рядом стояли две пустые трехлитровые бутыли из-под сидра.

Он вернулся в кухню, сел и тихо спросил мать:

— Вы можете сказать, во сколько точно вы нашли свою дочь?

— Примерно без десяти десять, — ответила она дрожащим голосом и загасила сигарету в пепельнице, уже полной

окурков.

— Вы обнаружили ее в гостиной?

Она кивнула.

— На полу?

— Да, она лежала на спине, руки раскинуты.

— Как вы вошли в дом?

— У меня есть ключ. Мы собирались в город, хотели побродить по магазинам.

— Когда вы пришли, дверь была заперта?

— Да.

Не сводя с нее глаз, Джон продолжил:

— Ладно, миссис Матер, вам лучше сейчас уйти и разрешить нам тут поработать. Маргарет проводит вас до участка. Нам нужно записать ваши показания. Не возражаете?

— Нет. — Затем она тоскливо прошептала: — Что случилось с моей девочкой?

— Мы это выясним, миссис Матер. Обязательно выясним, — пообещал Джон.

Когда она встала, Пайн спросила:

— Может, позвонить кому-нибудь, чтобы встретили вас в участке?

Женщина отрицательно покачала головой, и Джон подумал: чем это вызвано? Не хотела ни с кем делиться тем, что случилось с ее дочерью?

Он проводил их до дверей, Пайн обнимала миссис Матер за плечи. Джон остановился в дверях гостиной, пытаясь положить конец дальнейшим контактам.

— Мы постараемся сделать все очень быстро, миссис Матер. Вы сможете забрать тело в самое ближайшее время. — Никаких намеков на грядущее вскрытие, когда труп распотрошат и тщательно проверят содержимое желудка.

В дверях он велел Пайн идти только по газону. Когда они уже оказались на улице, он окликнул молодую женщину:

— Ваш фонарик! Я забыл его в кухне.

Она прошла по траве и вернулась в дом. Джон ждал ее.

— Вы здесь что-нибудь трогали? — спросил он, протягивая ей фонарь.

— Вряд ли. Мы увели мамашу из гостиной сразу же, как только смогли. Я привела ее сюда и налила ей чашку чаю… — Она показала на доску рядом с раковиной.

Джон обратил внимание, что Пайн не показывает на раковину, полную грязной посуды.

— Где вы нашли чашку?

— Вот тут, сэр. Она была вымыта и стояла на доске. Рядом еще одна.

— Вымытая? Вы хотите сказать, влажная?

— Да. Я вытерла ее чайным полотенцем.

Джон разочарованно провел пальцами по коротко стриженным волосам.

— Продолжайте.

Пайн, понимая, что ее допрашивают, стала говорить осторожнее:

— Она выкурила три или четыре сигареты. Тушила их в пепельнице, что на столе.

— Ну да, она курит «Ламберт и Бартон». — Джон присмотрелся к пепельнице и промолвил: — Дочка курила «Мальборо лайт», так я думаю. Тут также попадаются «Силк кат» и «Бенсон и Хеджес». — Внезапно ему жутко захотелось закурить. Он отвернулся от пепельницы с ее застарелой вонью, которая отвратительна. — Ладно, тащите ее в участок, нам понадобятся отпечатки ее пальцев, анализ на ДНК и образцы одежды. Ее нитки наверняка по всему телу разбросаны.