Убить зверя
Шрифт:
– Я бульон принес. – Говорит рядом знакомый шепелявый голосок.
– Арт, будешь бульон?! – мягко спрашивает Тези.
– Мишши? – мычу я.
– Он меня звать! Слышать Кен, он сказать Миссе! Арт, Арт, это я, я, Миссе!- взволнованно тараторит маленький низранин путая от волнения окончания слов. Оказывается, и его засунули сюда толстые ведьмы.
– Да Миссе, да, Арт очнулся, можешь пойти всем рассказать, но не нужно сейчас его утомлять, он очень слаб. – Терпеливо отвечает ему Кен.
– Арт тебе нужно
Однако даже простое упоминание о бульоне вызывает у меня легкую тошноту, поэтому я мычу как могу можно убедительнее:
– У-у!
– Раз не хочет, значит не нужно, у него явное сотрясение, и от еды должно тошнить, – уверенно заявляет незнакомец.
И откуда он такой умный выискался?!
– Да, Арт и еще у нас хорошая новость. Когда мы со всеми познакомились, оказалось, что здесь находится отец Тези. Помнишь рассказ про следы? Так вот…
– Арт, я тебе рассказывала, помнишь?- тихо спрашивает Тези.
– Угу! – крепче сжимая её пальчики подтверждаю я.
– Так вот, он здесь, я его сразу узнала. А теперь он меня не узнал.
– Ни плащ! – приказываю я.
– Не буду, не буду! Он тут рядом, познакомься!
Кто рядом? Ах, да отец Тези! Очень приятно! Интересно, а ему приятно видеть, как дочка сидит рядом с полутрупом, нежно пожимая ему ручки?! Только теперь до моего сознания доходит, что я больше не прежний, здоровый и сильный молодой человек. Я теперь инвалид, и, возможно, даже слепой инвалид. Я осторожно вытаскиваю пальцы из руки Тези, слушая, как вызвавший у меня столько негативных эмоций голос многозначительно говорит:
– Я Гай. Гайерт Март, отец Тези.
– Угу! – вежливо мычу в ответ, пытаясь понять, на что намекает этот Гай?
И в этот момент пещера сотрясается от недальнего взрыва. На мои повязки сыпятся камушки, вызывая волну боли. Стон вырывается у меня прежде, чем я успеваю стиснуть оставшиеся зубы. Тези осторожно снимает с меня осколки, Кен кричит чтоб все отошли от двери. А где-то в глубине лабиринта гремит еще взрыв, потише и сразу раздается вой сирены. Что же там у них такое происходит? Друзья сгрудились около меня, прикрывая от новых обломков, и тут новый взрыв раздается у самой двери. От толчка моя голова дергается и я проваливаюсь в черноту.
– На счет три ты просыпаешься, – говорит знакомый голос и считает: Раз, два, три!
Я открываю глаза и говорю другу:
– Привет, Мишель!
– Привет, – отзывается он, – сосредоточенно рассматривая что-то в своих приборах. Потом с тем же выражением рассматривает меня и осторожно спрашивает, – Как себя чувствуешь?
Я пожимаю плечами. Нормально вообще-то. Глаза немного режет с непривычки яркий свет, да слегка тянет розоватые полоски молодой кожи на пальцах, а так – все отлично.
–
– Привет! – повернувшись на голос, я рассматриваю ее. Все так же молода и хороша, а между нами, ей скоро двести. Много лет назад мы договорились звать друг – друга только по имени, хотя на самом деле она моя мать. – Все помню.
И только тут понимаю, что я действительно помню все!
– Как тебя зовут? – серьезно и слегка напряженно спрашивает Мишель.
– Арт, – кратко отвечаю я, и видя, как кривятся его губы, задумчиво продолжаю, – Артез Рази, старший коммуникатор особого отдела межгалактической службы ОПРП.
Мишель облегченно вздыхает и, закрывая прибор, бурчит:
– Когда-нибудь я пристукну тебя за идиотские шуточки!
– Лучше расскажи, что я пропустил! Последнее, что я помню, – это взрывы в лабиринтах.
– Мария расскажет. И, если хочешь, не тебе одному. – Обещает Мишель, выходя из комнаты.
– А кому еще? – невинно интересуюсь я.
– Своих новых друзей ты еще не забыл? – лукаво интересуется Мари.
– А разве они здесь? – безразлично интересуюсь я, чувствуя, как бешено забилось сердце.
– И не только новые, – смеется она, – но и хорошо забытые старые! Пересядь-ка с этого кресла, чтоб не испугать их!
Да, действительно, специальное медицинское кресло может вызвать подозрение, что перед вами неизлечимый инвалид, хотя в наше время таких не бывает. Но ведь не все осведомлены об этом?! И что мне вовсе не двадцать пять лет, как я думал в последние полгода, и что я никогда не был простым искателем самоцветов?!
– А может и нужно испугать?! – задумчиво бормочу я, не вставая с кресла.
Мария вмиг оказывается против меня.
– Если ты действительно так думаешь, – рычит она, – ты либо жесток, либо трус!
Я смотрю в гневные выразительные глаза и ясно понимаю, что именно за это я ее и уважаю.
– Я тебя люблю, – констатирую, поднимаясь с кресла – но я против матриархата!
– Я тоже, – заявляет она, следя, как я, еще немного прихрамывая, топаю к дивану, – но и против патриархата, кстати!
И, устроившись рядом, бросает в свой мику команду дверному автомату.
Широкая дверь отъезжает в сторону и я вижу их всех разом. Все так непривычно чисты и нарядны, что это их даже немного смущает. Увидев нас, они останавливаются и не сговариваясь, пропускают вперед Тези. Она напряженно вглядывается в меня, недоверчиво покачивая головой и неуверенно делает несколько шагов в мою сторону. И вдруг замечает Мари, по хозяйски устроившуюся рядом. Так знакомо взмахнули ресницы и окаменело личико, что невыносимо больно кольнуло сердце. Забыв про еще побаливающую ногу, я срываюсь с дивана и поймав начавшую разворот Тези, мягко говорю ей, подталкивая к дивану: