Убить зону
Шрифт:
Лидер едва заметно кивнул. Маус сел рядом. Земля оказалась на удивление мягкой и теплой. Сели остальные. Бука опустил взгляд, помолчал некоторое время и заговорил:
— Вы знаете, что у меня договор с Монолитом. Я выполняю его условие, он — мое желание. Ваши спасенные жизни — это и есть его условие. Ну, а мое желание…
Бука чуть растянул губы в мрачной усмешке:
— Я пожелал убить Зону.
В воздухе повисла пауза. Трудно было осознать смысл этой фразы. Потому что смысла в ней было мало. Зона способна убить всякого. Но что значит — убить Зону?
— Как
— Я и сам не знал, пока стоял на коленях перед Монолитом, — сказал Бука. — Но вдруг понял, чего же действительно хочу. А хочу одной, очень простой вещи: чтобы Зоны никогда не было. Понимаете?
Наступило время промолчать остальным: понять это было еще труднее. Бука продолжил, делая паузы между фразами, словно сообразуя слишком медленный ход мыслей с эмоциональной силой слов:
— Я не знаю, была ли это моя мысль, или решение мне подсказал сам Монолит. Но я уточнил свое желание: я попросил его сделать так, чтобы Зона никогда и не появлялась в нашем мире. Чтобы она не смогла причинить столько горя и бед, чтобы не было столько смертей, чтобы не было вокруг всей этой мерзости… Я потерял всего одного человека, но вдруг ощутил, что сделала Зона с тысячами других. Вам этого не понять — Зона помогает мне чувствовать острее ее опасности, но она же и обостряет боль…
Маус потрясенно смотрел на Буку: мало того, что он не ожидал от того подобного наезда на выкормившую его Зону — так Бука еще оказался оратором! Страстным, убедительным. И говорил он невероятные вещи:
— Я подозревал, что подобное возможно. Ведь я не раз видел аномалии, связанные со временем. И тогда я стал молить Монолит о том, чтобы тогда, давным-давно, когда я еще не родился, не было этой катастрофы. Понимаете? Ведь ее можно было предотвратить! И тогда бы никто не погиб! Ни один человек! И она осталась бы жива! Наверное, я никогда бы ее не встретил — но она была бы жива, и проклятая Зона не сделала бы с ней ЭТО!
Последние слова он буквально прорычал — и это было страшнее рычания кровососа, это было вообще самое страшное, что когда-либо слышал Маус. Наверное, подобные чувства ощутили и остальные — оттого и замерли в испуганном оцепенении, боясь пошевелиться и привлечь внимание этого монстра в человеческой шкуре.
А Бука продолжал, несколько успокоившись, и голос его вновь стал размеренным, даже монотонным:
— И мне явился ответ Монолита. Он открыл мне путь — как сделать так, чтобы всего этого не было. Он не может сам изменить прошлое. Но может подсказать мне путь. И путь мне открылся.
Бука обвел обалдевших слушателей своим диковатым взглядом и продолжил:
— Я должен найти Марево. Я раньше не слышал про эту аномалию, но она где-то есть. Каждого попавшего в него Марево вышвыривает за пределы Зоны — но не в пространстве, а во времени. Пройдя сквозь Марево, можно попасть в тот день, когда Зоны еще не было — за сутки до самой первой аварии на Чернобыльской АЭС. Я отправлюсь туда — и остановлю катастрофу. И Зоны не будет. Никогда…
Маус смотрел на Буку новыми глазами. Он не сразу понял, что появилось в его отношении к этому
Он увидел в Буке еретика. Злобного тролля, посягнувшего на святое, поднявшего руку на ГЛАВНОЕ, что есть в жизни каждого сталкера.
На Зону.
Потребовалось некоторое время, чтобы первое желание заорать, вцепиться ему в глотку прошло и место спонтанных рефлексов занял наконец мозг.
— Теперь я понимаю, — сжав кулаки, дребезжащим голосом произнес Маус. — Теперь ясно, почему ты не хотел говорить.
— Зато я ничего не понял, — пожал плечами Антонов. — Что это еще за мистика? Что за путешествия во времени? Что за дикие легенды про Монолит? Да как можно ему верить — он ведь просто сумасшедший!
— А я тебе скажу, — недобро сощурившись, сказал Маус. — Ты не сталкер, тебе не понять. А вокруг нас бродят толпы этих самых сталкеров, для которых Зона — это не только хабар, деньги и хлеб. Это их религия, их единственный смысл жизни. И если хоть кто-то из них услышит эту душещипательную историю от имени этого вот «сумасшедшего» — нам всем крышка. И я не шучу.
— А я согласен, — неожиданно заявил Петля. — Зона — это зараза, и лучше бы ее никогда не было!
Маус злобно раздувал ноздри, сверля взглядом неожиданного союзника Буки. Он все еще не мог успокоиться. Но наконец взял себя в руки и нехотя произнес:
— Если честно — ни одному нормальному человеку не хотелось бы, чтобы по улицам живых городов бродила смерть, а люди передохли или превратились в зомби и прочую нечисть. Иногда мне тоже противно оттого, что я лажу по радиоактивной помойке, собирая отбросы гигантского монстра без лица и души. Но среди сталкеров мало найдется таких, как я. Зона нужна всем.
— Я уничтожу ее, — упрямо сказал Бука. — И ей не будет больно. Ее просто не будет — вообще.
— Это какой-то бред… — не очень уверенно сказал Антонов. — Назад во времени? Как такое возможно?
— Для Монолита возможно все, — ровно сказал Маус. — Что же до времени… Знаешь, есть такая аномалия — машина времени?
— Конечно… — пробормотал ученый. — Она создает иллюзию аномального течения времени, но…
— Вот тебе и «но»! — отрезал Маус и повернулся к Буке. — Слушай, я не знаю, действительно Монолит внушил тебе эту крутую идею или тебе это привиделось от переутомления, но одно я знаю точно: даже разговоры на эту тему сталкерам не понравятся. О тебе и так не слишком хорошая слава…
— Я знаю, — спокойно сказал Бука. — Потому и не хотел вам говорить. До поры до времени.
— Я так и понял, — буркнул Маус.
Некоторое время сидели молча. Натужно переваривали информацию. Как ни крути, в голове все это укладывалось плохо. Зажужжал собственный, Мауса, ПДА. Он глянул — и покачал головой. На экране значилось:
«16.31, Юрий „Живчик“ Семецкий, Болото, пузырь»
Сообщение о смерти давным-давно погибшего сталкера — банальная, но в целом неплохая примета. Если только работают все эти приметы сейчас, когда они всей гурьбой поперли не против кого-то — а против самой Зоны.