Убить Змея

Вайнин Валерий

Два Толяна застыли у двери, как соляные столбы.

Справившись наконец с судорогами, олигарх встал на четвереньки и прохрипел:

— Ладно, ублюдок, сыграем всерьез.

Глеб постучал пальцем по стеклу своих часов.

— Оставь дешевые эффекты. У тебя меньше двух минут.

Стоя на четвереньках, олигарх принялся раскачиваться и двигать головой так, будто роет носом землю. Лицо его стало вытягиваться, превращаясь на глазах в свиное рыло с двумя острыми клыками. Кимоно затрещало на нем и грудой лоскутов свалилось на пол. Руки и

ноги Виталия Петровича преобразились в четыре мощные конечности, опирающиеся на копыта, а тело моментально обросло жесткой серой щетиной. Краса и гордость российского бизнеса превратился в огромного злобного кабана.

— У-ё-о-о! — вырвалось у Толяна.

Зыркнув в его сторону красными глазками, кабан со скоростью торпеды устремился на Глеба, который с усмешкой за ним наблюдал. Перед самым рылом кабана Глеб подпрыгнул и вскочил ему на спину. Издав нечто среднее между хрюком и рыком, олигарх-оборотень принялся носиться по спортзалу. Он разгонялся и резко тормозил и взбрыкивал задом, но Глеб виртуозно балансировал на его спине. Кабан впал в бешенство, из пасти его падали хлопья белой пены, но в конце концов он догадался упасть на спину — и Глеб соскочил. Взглянув на часы, он сказал:

— Всё, время твое вышло.

И в то же мгновение голова кабана треснула, как перезрелый арбуз, и разлетелась, словно взорвавшись изнутри. Оборотень завалился на бок, дернул копытами и подох. Застегнув куртку, Глеб направился к выходу.

У двери, бледный, как покойник, стоял Толян Большой. Его друг и напарник успел, что называется, сделать ноги в последний момент. Когда Глеб оказался перед ним, Толян Большой не шелохнулся, лишь тихо произнес:

— И чего дальше?

Глеб пожал плечами:

— Сменишь хозяина, вот и всё. Выбирай получше.

С этими словами Глеб вышел.

Толян Большой опасливо приблизился к безголовому кабану, пытаясь различить в нем черты олигарха и благодетеля.

— Этот свалил? — раздался встревоженный голос сзади. Толян Большой буркнул через плечо:

— Не-а, я в карман его заныкал.

Толян с ухмылкой вышел из-за его спины.

— Мало ли… может, прячется тут где-то. Он же вон чего умеет.

Толян Большой бросил на него хмурый взгляд:

— Уроет он тебя. Как пить дать уроет.

— Сперва пусть поймает, — отмахнулся Толян и носком ботинка потыкал в тушу кабана. — Короче, отвечаем всем так: Лось куда-то умотал, куда — мы без понятия. За эту свинину, — он вновь пнул кабана, — мокруху нам не повесят. Слышь, давай отволочем его к Зурабу. Тут отбивных — на два холодильника, не пропадать же добру… Эй, ты чего?.. Да шучу я, шучу, мудило!

Толян Большой скорчился в углу. Его обильно рвало.

Когда Глеб вошел, Даша встала перед ним и заглянула в глаза. Глеб утвердительно прикрыл веки. Даша опустила взгляд.

— С тобой графиня поговорить хочет.

Глеб повесил на крючок куртку.

— О чем?

— Угадай с трех попыток.

— Угадал. Помощь ее мне не нужна.

— Скажи ей

об этом сам.

— Ладно, сейчас я к ней загляну. Но прежде, — Глеб зашел на кухню и взял телефон, — дай-ка мне номер автора брошюры.

Даша в тревоге к нему прижалась.

— Уже?

— А чего тянуть? — Глеб потерся носом о ее нос. Даша протянула ему клочок бумаги.

— Тогда вперед.

Глеб набрал записанный на бумажке номер. Трубку долго не снимали, затем отозвался хрипящий мужской голос:

— Сидоров у телефона.

— Здравствуйте, — сказал Глеб. — Не вы ли автор „Легенды о Мангустах и Змеях“?

После длительного молчания Сидоров прокашлялся.

— Ну я. И что отсюда следует?

— Не могли бы мы с вами встретиться и обсудить кое-какие неточности в вашем тексте? — предложил Глеб.

— За каким хреном? — Сидоров, похоже, был пьян в дымину.

Глеб старался сохранить хладнокровие.

— У вас там ошибка в третьей заповеди.

— Знаю. Ну и что? — с вызовом произнес пьянчужка. Хладнокровие сохранить не удалось.

— Слушай сюда, кретин! — заорал Глеб. — Я Мангуст и хочу говорить с твоими хозяевами. Если ты сию минуту с ними не свяжешься, они сами отвинтят тебе яйца и повесят на Останкинскую башню! Усёк, дубина?! Я перезвоню через час!

Глеб в сердцах шмякнул телефон на стол. Взглянув друг на друга, они с Дашей рассмеялись.

— Обалдеть! — проговорила Даша. — Даже приказы Дьявола выполняются у нас через пень-колоду!

Глеб вздохнул:

— На том стоим. Ладно, схожу пока к графине. Жаль ее огорчать, но рисковать ее жизнью я не собираюсь.

Глеб направился к шкафу, однако не дошел: на кухонном столе зазвонил телефон. Даша взяла его и сказала „алло“. Глеб вернулся на кухню.

— Да, это я, — удивленно проговорила Даша. — Простите, с кем имею честь?.. Вот как? Мне очень лестно… — С Дашиного лица медленно сходила краска. — Да, он дома. Пожалуйста.

Глеб взял трубку из ее вздрагивающей руки и, приложив к уху, обнял Дашу за плечи.

— Глеб Михайлович? — проговорил из трубки приятный баритон. — Только что вы звонили Сидорову. Позвольте за него извиниться: остатки своих мозгов он давно пропил.

— Поэтому вы его и наняли? — предположил Глеб. Баритон хохотнул:

— Зато теперь никому его не жалко. Догадываетесь, кто я?

— Дон Хуан Родригес, президент Международного фонда. Я узнал вас, несмотря на то что вы говорите сейчас по-русски. Предлагаю перейти прямо к делу.

— Ах, лорд Грин! Как вы торопитесь! Впопыхах даже забыли упомянуть, что распознали во мне так называемого Змея.

— Зачем, дон Хуан? Мы оба об этом знаем — этого достаточно.

— И вы не поинтересуетесь, как я вас вычислил? — усмехнулся Родригес. — Думаете, я не догадался, под чьей режиссурой Даша Лосева столь блистательно выступила у вас в школе и в отеле „Метрополь“? Снимаю шляпу. Но дяде вашей красотки в самое ближайшее время придется заняться ее воспитанием…