Убить время

Мэрфи Уоррен

Это было громадное сооружение, поместье викторианских масштабов, но с реквизитами в голливудском стиле в виде олимпийских размеров бассейна и неоновых светильников, влекущих к его знаменитым гостям, как маяки в темноте.

И все равно, несмотря на парадный мундир, что-то зловещее было в этой Шангри-ла. В памяти Римо всплыло и крутилось все время слово из старых романов про вампиров. Зловещий. Воздух в Шангри-ла был каким-то зловещим. Римо почти чувствовал этот запах. А Чиун сказал, что он определенно

ощущал его.

– Или это просто запах от такого множества бледнолицых, – пренебрежительно сказал он.

Сами гости Шангри-ла больше не вызывали удивления у Римо. Многие из них были знаменитостями, чьи имена Римо смутно помнил по очень далеким воспоминаниям. Все они были крепкими, привлекательными, стильными, богатыми и молодыми. Сенатор Спанглер с супругой стояли возле камина в огромной гостиной дома, болтая с группой симпатичных молодых людей, одетых в самые лучшие и дорогие костюмы. Бобби Джей стоял в углу у большого рояля и щелкая пальцами напевал мелодию «Я люблю парня, который рядом со мной».

Легким движением головы Римо отказался от «мартини», появившегося в его поле зрения. Чиун тоже отказался, но сделал это, так быстро подбросив стакан в воздух, что мозг официанта не успел зафиксировать недовольство старика.

Канапе тоже были плохи.

– Пища белых людей, – усмехнулся Чиун. – Куриная печенка в окружении свиного жира, усажены на ломоть зеленого сыра и кусочек сухаря. Неудивительно что вы все ленивы и бестолковы. Посмотри, что вы едите.

– Это ведь только закуска, – объяснил Римо. – Обед еще не подавали.

– Я уж вижу. Поесть перед едой, чтобы к еде подготовиться.

– Канапе мы тоже не будем, – сказал Римо официанту.

И тут появилась блондинка. С минуту она кралась через толпу в своем воздушном красными блестками платье, делая серьезные знаки глазами Римо, и через минуту они оказались наверху вместе в постели с блондинкой, мурлыкавшей, и ласкавшейся, и делавшей сногсшибательные вещи. И Римо забыл обо всех 52 идиотских шагах к женскому экстазу, поскольку у этой был запас экстаза на целую армию с самого первого их рукопожатия.

А затем она взорвала бомбу о том, что ей было семьдесят лет от роду.

– Зачем ты здесь? – с сожалением спросил Римо, уверенный в глубине своего сердца, что ему уже никогда не будет так хорошо в постели.

– Перестань притворяться таким наивным, – сказала она, затем остановилась и посмотрела на него с некоторым изумлением. – Или… ты что, здесь впервые?

– Впервые для чего?

– Дай-ка мне свои руки.

– Что? – Он пытался сопротивляться, но она уже была на нем и взяв его левую руку поднесла ее к свету розовой лампы. – Ни одного следа, – пробормотала она еще больше удивляясь. – Ты что, нетронут?

– Чем?

– Инъекциями, – ответила она. – Инъекциями доктора Фокса. – Она

взяла его руки в свои: – Я не хочу тебя пугать, или что-то в этом духе, но надеюсь, что ты понимаешь, во что ввязываешься.

– Не представляю, о чем ты говоришь, – сказал Римо. – Я не имею ни малейшего понятия о том, что происходит в этом сумасбродном месте.

Она показала ему свои руки.

– Во-первых, вот это. – Под розовым светом лампы внутренние поверхности ее рук были похожи на старую древесину, покрытые таким количеством дырочек, что через них, наверное, можно было просеивать муку.

– Я знаю, эти следы уродливы, раз в пять лет я делаю пластическую операцию, чтобы скрыть их. Но это то, что осталось, – ее голос звучал мягко и отдаленно.

– Господи Иисусе, – в ужасе произнес Римо. – И как часто ты пользуешься этим соком счастья?

– Давно, – сказала она, глядя на Римо свысока. – Ужасно давно. Я же тебе говорила, мне семьдесят лет. И получаю инъекции большую часть из этих семидесяти.

– О, оставь, – сказал Римо. – Что бы ни значили эти отметины, они не значат, что ты старушка.

– Но это так. Мы здесь все старые.

– Слушай, Бобби Джей может выглядеть моложе пятидесяти пяти. Миссис Спанглер может сойти моложе пятидесяти восьми, которые объявила ее дочь. Но если тебе семьдесят, тогда я сам Метазела. А теперь, зачем ты мне это рассказываешь?

– Затем. Тебя как зовут?

– Римо.

– А я Пози Понзелли. – Римо уставился на нее. – Ты обо мне слышал?

– Имя слышал, – ответил Римо. – Кинозвезда тридцатых, по-моему?

– Меня сравнивали с Гретой Гарбо, – задумчиво произнесла она. – Богиня любви.

Римо искоса посмотрел на нее.

– Мадам, если вы хотите, чтобы я поверил, что вы Пози Понзелли…

– Ты не должен ничему верить. Я только хочу, чтобы ты знал, на какой путь ты вступаешь, если сделаешь завтра первую инъекцию.

– О'кей, – вздохнул он.

Она, а не Римо, прервала очарование. Но это было все равно, подумал он. Пора было заняться делом.

– Когда ты встретила Фокса?

– Сорок лет назад, – не моргнув, ответила Пози.

– Брось!

– Ты сам спросил.

– Ну ладно, – сказал Римо. Если бы он должен был выслушать другую заморочку от другой сумасшедшей, прежде чем получить крохи информации, ну тогда ему надо было справиться с этим заданием. Здесь определенно не было здравомыслящих людей. – Продолжай.

– Это было в Женеве. Как раз перед концом войны мои фильмы перестали быть популярными. Говорили, что я начала стареть. Мне было двадцать восемь. – Она достала сигарету из бисерной сумочки и закурила. – Поэтому я отправилась в Швейцарию, чтобы провести курсы омолаживающей терапии в новой клинике, о которой я узнала. Там я и встретила Фокса.