Убить волка
Шрифт:
На трибуне раздался крик. Стрела не попала в голову иностранца, а лишь пригвоздила его шляпу к ближайшему столбу. Хвост стрелы еще некоторое время сильно вибрировал.
Пораженный страхом мужчина свалился со стула.
Убрав длинный лук, Гу Юнь повернулся и обратился к солдату в черной броне, расположившемуся на сигнальном столбе "Змея":
– Этот человек держал камень за пазухой [1]. Заключите его под следствие для допроса.
Только сейчас юноша, попавший в лапы тигра, медленно начал приходить в себя, всхлипывая с тихим стоном. Окружающие его люди видели
Под платформой "Тин Юань" неприметный человек худого телосложения и низкого роста, пользуясь суматохой, скрылся тенью в толпе, чтобы вскоре взойти на покачивающееся на водной глади судно недалеко от платформы.
Взойдя на лодку, он развязал платок на голове, за которым скрывался облик молодого темноволосого мужчины с черными глазами. Внешне он походил на жителя Центральной Равнины. Иностранца быстро впустили в отдельную комнату, где его уже ждали.
Человеком оказался молодой мужчина средних лет, одетый в свободные бело-красные одежды со сложной вышивкой. Подле него стоял причудливой формы скипетр. По плечам иностранца спадали аккуратно расчесанные, кудрявые, темно-каштановые волосы. Палец его руки был украшен увесистым церемониальным перстнем.
Это был посол верховного понтифика.
Хрупкий черноволосый иностранец с почтением опустился на одно колено и поприветствовал посла:
– Ваше преосвященство.
Епископ слегка наклонился вперед, демонстрируя, что он внимательно слушает.
– Боюсь, что все произошло именно так, как вы и говорили, - сказал черноволосый мужчина.
– В сердцах этих восточных людей, Гу и его семья имеют какое-то символическое значение. Пока "черный ворон" спокойно летит по ночному небу, даже если в стране наступит чудовищный кризис, эти глупые люди будут слепо следовать за своей овчаркой, как стадо овец. Эту их полоумную веру сложно понять, к тому же, по моим скромным наблюдениям, многие из них даже не знают полного имени Гу Юня.
Епископ задумался на мгновение, затем сказал:
– "Семя" не пострадало?
– Вряд ли, - склонил голову черноволосый мужчина.
– Аньдинхоу оказался на судне "Красноглавого Змея". Мне неведомо, как быстро его люди смешались с толпой, или как наши люди не заметили этого, а может быть он сам обладает исключительной способностью чувствовать критические ситуации. Как только мы посадили "семя", Черные Вороны немедленно отреагировали. Гу убил "семя" одним выстрелом с борта "Змея" и одновременно арестовал "сеятеля".
Епископ откинулся на резное кресло, пальцы огладили бороду.
– Это не личное достоинство Гу, а совокупное накопление опыта трех поколений. Люди Центральной Равнины слепо доверяют этим "чернокрылым воронам", едва ли не создав непоколебимую веру в семью Гу.
– Церковь долго дискутировала о том, почему в восточном обществе нередки изъяны, но людям каким-то образом удается сохранить этот изорванный мир цельным. Я думаю, что эта вера также является одной из причин.
Епископ поднялся и прошелся по судну, заложив руки за спину.
–
В башне "Ци Юань" все, наконец, успокоилось. Императорская стража быстро прибыла на место для оказания помощи пострадавшим. Гу Юнь понял, что здесь его присутствие более не обязательно. Он махнул Шэнь И, давая сигнал, что они могут идти.
Зрение Гу Юня было уже слишком размытым, как снизилась и острота слуха. Окружавший его шум постепенно становился все тише и тише.
Гу Юнь обратился к солдату Черных Орлов:
– Я пойду первым, а ты кое о чем позаботься. Следуй приказам Его Высочества Четвертого Принца и его друзей. Если они захотят домой, дождись, пока все не успокоится. Если они захотят еще немного поиграть на "Змее", пусть. Я не знаю, будут ли еще какие-нибудь представления.
– Ифу, - спросил Чан Гэн, - что насчет тебя?
Но Гу Юнь уже не мог его услышать. Он просто похлопал мальчика по плечу и поспешил прочь.
Грохот под их ногами нарастал. "Красноглавый Змей" начал медленно приземляться на платформу "Тин Юань". Гу Юнь и Шэнь И покинули судно ступая бок о бок. Ночные морозы были суровы. Чан Гэн сжимал накидку, которую Гу Юнь оставил на судне. Мальчик попытался догнать их, пока его не остановил солдат Черных Орлов.
– Ваше Императорское Высочество, - сказал солдат.
– Пожалуйста, остановитесь. Великий Маршал не носит зимнюю одежду в Столице. На улицах все еще неспокойно. Прошу вас, следуйте за мной.
В сердце Чан Гэна вдруг возникло подозрение - почему Гу Юнь не носит ее? Дело было явно не в его телосложении, и это явно не потому, что он не боялся холода.
Он еще помнил слова Шэнь И, которые он сказал Гу Юню с тревогой: "Твои глаза..." и это также заставило мальчика почувствовать, будто в его горле застряла кость.
Чан Гэн не мог забыть игру в "слепого и глухого" Шэнь Шилю в Яньхуэй. Конечно же, Шэнь Шилю частенько использовал свои глаза и уши для того, чтобы поиграться с Чан Гэном, но бывали ситуации, когда он действительно не мог видеть. Было ли это для того, чтобы обмануть Сю Нян и тех варваров, которые хотели пересечь северную границу?
Чем больше Чан Гэн думал об этом, тем тревожнее ему становилось. На сердце было ужасно беспокойно, и это чувство не угасало даже тогда, когда солдат старательно сопровождал их до поместья Аньдинхоу.
Чан Гэн вернулся в свою комнату, но сколько бы он не ворочался, он не смог заснуть. Уложив Цао Нянцзы и Гэ Пансяо, он спокойно повязал зимнюю накидку и побежал в комнату Гу Юня, чтобы дождаться его там.
Комната Гу Юня была очень чистой, с толикой изысканности и аккуратности, без лишних украшений, полностью удовлетворяя вкусу и потребностям военнослужащих. На столе лежало несколько книг и стояла паровая лампа. На стене висело полотно, на котором каллиграфическим почерком была изображена надпись: "Жизнь неизбежна". Похоже, это был почерк Гу Юня.