Убить волка
Шрифт:
Чэнь Цинсюй благовейно посмотрела на Чан Гэна. Среди легенд ей не удалось найти историй о том, чтобы жертва Кости Нечистоты дожила до совершеннолетия, сохранив трезвый рассудок. Что уж говорить о том, чтобы этот человек имел столь невозмутимый характер, как Чан Гэн.
Неведомо, досталась ли подобная стойкость Чан Гэну от рождения или это было заслугой Гу Юня.
— Честно говоря, в последнее время я неважно себя чувствую, — признался Чан Гэн. — Приступы Кости Нечистоты стали чаще.
— Аньдинхоу уже сообщил мне об этом, —
Чан Гэн запнулся:
— Он...
Создавалось впечатление, что Гу Юнь с самого начала считал Кость Нечистоты варварским шаманством и никогда не относился к этой небольшой проблеме всерьез. Он редко поднимал тему и не выказывал особого беспокойства перед Чан Гэном.
Выходит... это всегда его тревожило?
Чэнь Цинсюй поняла, что сказала лишнего, и замерла. Затем как ни в чем не бывало она сменила тему:
— Если у Вашего Высочества нет для меня новых поручений, я бы хотела вернуться в своё родовое поместье в Шаньси. Теперь, когда удалось понять причину болезни, рано или поздно мы сможем от неё избавиться.
— Ох, — ответил Чан Гэн и сложил руки в поклоне, — простите за беспокойство. А что насчет противоядия для Цзыси...
Не успел он договорить, как явился гонец из дворца.
Вместе с учеником Чэнь Цинсюй вошел придворных евнух. Он уважительно поприветствовал Чан Гэна и сказал:
— Узнав о болезни Вашего Высочества, Император послал вашего покорного слугу справиться о вашем здоровье. Со мной приехал и придворный лекарь. Он не посмел без приглашения войти в дом лекарки Чэнь и ждет снаружи.
Чан Гэн нахмурился:
— Спасибо брату-императору за любезность, но это обычная простуда, а не тяжелый недуг.
Евнух засмеялся и сказал:
— Да, ваш ничтожный раб видит, что Вашему Высочеству гораздо лучше, эм... Ваше Высочество, сейчас во дворце проходит прием в честь приезда третьего принца и делегации от северных варваров. Посол восемнадцати племен спрашивал о Вашем Высочестве у Императора. Его Величество просил передать, что если вы еще плохо себя чувствуете, не утруждайте себя, а вот если вам лучше — император приглашает вас присоединиться к празднику.
Чэнь Цинсюй растерянно оглянулась на Чан Гэна. Не обрати никто внимания, он мог проигнорировать прием. Но раз посол северных варваров выразил пожелание увидеться с Чан Гэном, нехорошо будет отвечать ему отказом. Все складывалось довольно неоднозначно: с одной стороны северные варвары являлись врагами Великой Лян, а с другой — приходились Янь-вану родней по матери. Разумеется, он не собирался искать с ними встречи, но совсем избегать их было неприлично.
Хоть на приеме Чан Гэном и интересовался посол, гораздо важнее было не обидеть Ли Фэна.
Чан Гэн достал кошелек и щедро протянул евнуху:
— Простите, а как в точности выразился брат-император?
Придворный евнух взвесил кошель, отметив, что Янь-ван не поскупился, и смущенно засмеялся. Его крупное
— Слуга не смеет, не смеет... Ваше Высочество оказывает ему слишком большую честь... Слуге действительно неудобно принять этот подарок...
Тем не менее, как бы он не прибеднялся, но в итоге радостно взял деньги и доложил:
— Такому человеку как Янь-ван эти дикие варвары не указ. Император просил передать, что если хотите развеять тоску, то приходите во дворец, чтобы поздравить его с праздником, посидите там немного, да вернетесь домой. Вам не обязательно общаться с этими бездельниками. Новый год на носу. Император будет счастлив увидеться с вами.
Чан Гэн принял решение.
— Дайте мне немного передохнуть и переодеться. Я поеду с вами во дворец.
Евнух обрадовался.
— Тогда ваш нижайший слуга подготовит повозку.
Чан Гэн слегка улыбнулся и проследил за тем, как евнух скрылся из виду. Но стоило ему войти в комнату, как улыбка его резко поблекла.
Последовавшая за ним Чэнь Цинсюй спросила:
— Чем я могу помочь?
Чан Гэн покачал головой.
— Охрана в этом году довольно строгая. У Цзыси все под контролем, на входе и выходе гостей несколько раз досматривают. На прием пригласили только третьего принца и посла, остальную делегацию заперли на почтовой станции. Даже если у третьего принца там цзылюцзинь в венах бежит, сомневаюсь, что он сумеет устроить беспорядки... Прошу барышню лишь предоставить мне комнату, чтобы привести одежду в порядок.
Чэнь Цинсюй не разбиралась в подобных вещах, поэтому промолчала и попросила своего ученика показать дорогу.
Чан Гэн заложил руки за спину. Вдруг он неожиданно обернулся к ней.
— Барышня Чэнь, у вас есть серебряный нож?
Ван Го расположился в окружении придворных чиновников и слушал, как эта языкастыя компания изливает свою ненависть и соревнуются в остроумии, оскорбляя посла северных варваров.
Сам посол не отличался красноречием, но был довольно сметлив. Когда тема их разговора становилась особенно острой, он не спешил отвечать, а лишь молча кривил губы в улыбке. Создавалось впечатление, что он действительно готов стерпеть унижение ради мирных переговоров.
Взгляд Ван Го ненадолго задержался на склонившем голову в поклоне молчаливом третьем принце, но вскоре он ему наскучил. Охота ему пялиться на этого дурачка, когда есть зрелище куда интереснее.
В отличие от чиновников вроде Фан Циня, Ван Го не любил думать о развитии экономики и улучшении благосостояния народа. Он прекрасно понимал, что все вокруг невысокого о нем мнения. Взять Фан Циня с его сторонниками — они уважительно именовали его господином или по титулу, лишь когда хотели использовать в своих целях. А за глаза прозвали «дядюшка евнух», поскольку Ван Го так рьяно исполнял свои обязанности, что порой влезал в дела внутреннего управления.