Убить волка
Шрифт:
Не встречаться с ним было нормально, но на этот раз, когда он встретился с Гу Юнем в Сычуань, он был обречен встретиться лицом к лицу со своей судьбой. Даже если бы он был забит до смерти, ему все равно было бы трудно набраться той решимости, которую он проявил в том году.
Чэнь Цинсюй сказала ему: "Сохраняйте спокойствие, не позволяйте вашим мыслям сбиться с пути". Конечно, это играло роль в сдерживании Кости Нечистоты. Но человеческие эмоции — гнев или радость, печаль или счастье — связаны друг с другом. От постоянного сдерживания
Можно было уподобиться лишенной солнца траве — хотя она и могла оставаться в живых, но цвет все равно ее покинул.
Чан Гэн думал, что вот-вот превратится в Будду [9].
До тех пор, пока вновь не встретил Гу Юня.
Не говоря уже об усталости во время путешествия вместе с Гу Юнем. Целыми днями, если они не имели дел с мятежниками, они сражались с разбойниками. Тем не менее, сердце Чан Гэна всегда было наполнено неразумным счастьем, жаждой и ожиданием — как будто едва открыв глаза утром, он уже мог знать, что случится что-то хорошее.
Хотя Чан Гэн знал, что ничего хорошего не случится, Кость Нечистоты каждую ночь напоминала о себе.
Если он унаследует свой титул, позволит ли Гу Юнь ему остаться?
Если подумать логически, Гу Юнь позволил бы ему остаться, по крайней мере, Чан Гэн мог бы оставаться в поместье до того времени, пока он официально не женится. Если он останется холостяком, возможно, он мог бы остаться там навсегда.
Эта идея была слишком хороша, что Чан Гэн должен был собрать силу из девяти быков и двух тигров, чтобы не дать глупой улыбке загореться на его лице.
Они ждали где-то полчаса, пока Гу Юнь, наконец, не вышел.
Тайные ходы внутри горы напоминали огромную паутину, простирающуюся во всех направлениях, все стороны которой были соединены между собой. Гу Юнь отрубил в общей сложности более сорока голов, и, если не брать в расчет весь бред от тех немногих, кто испугался до слез, он, наконец, нашел входы для шестидесяти четырех тайных проходов.
Услышав об этом, Гэ Чэнь задрожал от волнения:
— Что?! Мы, два брата, пробыли на этой горе более полугода, притворяясь горцами, только чтобы найти более тридцати входов! Как Аньдинхоу удалось обнаружить более шестидесяти, едва прибыв сюда?!
— Если бы не вы, я бы не смог их задержать, не говоря уже о допросе, — Гу Юнь посмотрел на Гэ Чэня, пытаясь сдержаться, а потом, в конце концов, потерял над собой контроль и махнул рукой. — Иди сюда!
Гэ Чэнь думал, что у маршала есть чему его поучить, и потому с нетерпением подошел поближе. И тут, совершенно неожиданно, Гу Юнь протянул руку и ущипнул его за щеку.
Гу Юнь давным-давно хотел сделать это и вскоре это желание стало болезнью, проникшей в самое нутро [10]. Всякий раз, когда он чувствовал, что что-то можно потрогать, чтобы почувствовать тактильно, он просто не мог сдерживать себя.
— Это так весело, — Гу Юнь ущипнул его ещё раз, думая, что он не может остановиться и хочет продолжать: —
Гэ Чэнь деликатно промолчал.
Тигриный влюбленный взгляд Цао Чуньхуа был полон белой зависти. Он прошептал:
— Аньдинхоу несправедлив, почему бы вам не ущипнуть за лицо меня?
Он не осмелился сказать это перед Гу Юнем, зато Чан Гэн услышал его и подумал: "Хорошо, это сорок восьмой раз".
Цао Чуньхуа почувствовал на своей спине странный холодок. Он на мгновение обернулся, внезапно ощутив, как в сердце закралось какое-то зловещее предчувствие.
Гу Юнь использовал признание Цзинсюя, чтобы создать карту этой области. Затем он приказал людям окуривать тайные входы и выходы, наполнять их дымом три дня, превращая большую гору в дымоход. Летучие мыши, крысы, ядовитые насекомые, неважно, большие или маленькие, сбежали вместе со своими семьями, но в конце концов, человека, которого Гу Юнь хотел поймать, все равно нигде не было видно.
Несколько солдат вызвались натянуть веревку и пробурить тайный проход для исследования. Они искали с восхода солнца до полуночи внутри шестидесяти четырех ходов, но не смогли найти ни единого волоса, только стол, о котором упоминал Цзинсюй.
На четвёртый день подчиненные сообщили, что проверили все связи Куай Ланьту и обнаружили подозрительного человека — это был гость по имени Ван Буфань [11], которого Куай Ланьту держал в своём доме. Его имя слишком походило на прозвище.
Этот гость обычно не выходил на улицу и не общался с другими людьми, но несколько доверенных лиц Куай Ланьту знали, что он очень доверял и очень уважал этого человека. Куай Ланьту выделил ему частный двор в своем поместье, приказав доверенным слугам и красивым служанкам сопровождать его.
— Где сейчас этот Буфань? — спросил Гу Юнь.
Подчиненный ответил:
— Сбежал. Слуги отравлены. Никто даже не знал об этом. Когда люди в поместье обнаружили это, трупы давно остыли.
— Маршал, — в это же время подошел кавалерист и сказал: — Мы поехали проверить несколько мест, где можно спрятать контрабандный цзылюцзинь, согласно признанию Цзинсюя, но они совершенно пусты, там нет ни одного кусочка бумаги.
Гу Юнь молча сжал старые буддийские бусы в руке. Таинственный гость Куай Ланьту, "господин Я" в истории Цзинсюя... На первый взгляд все казалось случайным, но Гу Юнь инстинктивно почувствовал, что это дело было связано с чрезвычайно большим заговором.
Эти люди тайно всколыхнули политику южной границы. Они прибыли анонимно, а затем исчезли без следа. Их личность стала загадкой, и цель тоже.
Казалось бы, они были врагами, но в то же время, казалось бы, помогали ему в истреблении этих разбойников.
Гу Юнь не мог понять, в конце концов, это он испортил их схему или же был её частью?
Человек, из-за которого Гу Юнь перерывал землю в поисках, в настоящее время садился на обычный небольшой грузовой корабль на водах Южного моря.