Убить Вампира
Шрифт:
Но теперь она почувствовала какую-то иную потребность, чем просто довериться кому-то или поговорить с кем-то по душам. Тут было что-то другое. Хотелось высказаться не просто человеку, но кому-то… Ольга даже не могла понять, кому, и думала, что батюшка ей поможет. Слепая уверенность воодушевила её. Мнилось, что, исповедавшись, она изгонит из себя все страхи, отвернет все несчастья, душа её обретет покой и равновесие.
С такой уверенностью она вошла во двор церкви, села на лавочке у невысокого решетчатого забора и стала ждать, когда откроется церковь и она сможет поговорить с настоятелем.
Церковь представляла
С полчаса просидела Ольга на скамейке. Мимо неё иногда проходили какие-то старушки в черных платках, окидывали Ольгу подозрительными взглядами и скрывались за углом церкви, где, наверное, были жилые строения. Ольга терялась: неужели сегодня церковь закрыта? Потом из-за угла вышла еще не старая женщина в черном ситцевом платке и подошла к ней.
— Ты чего-то хотела, дочка? — спросила она. — Если на службу, то её сегодня не будет, а если заказать что, то храм работает по субботам и воскресеньям: у нас в округе не так много прихожан.
Ольга поднялась, глянула в теплые глаза женщины и, несколько смутившись, произнесла:
— Я бы хотела увидеться с батюшкой. Мне очень нужно.
Женщина с любопытством посмотрела на Ольгу, но расспрашивать не стала.
— Вообще-то сегодня он не принимает, но раз ты приехали издалека, я спрошу, может, он уделит несколько минут.
— Спасибо большое, — кротко сказала Ольга.
Женщина повернулась и вскоре скрылась за углом церкви.
Ольга ждала еще минут двадцать. Может, женщина забыла или батюшка не захотел к ней выйти? Ольга не знала, что и думать.
«Хорошо, хоть еще не холодно», — думала в ожидании.
Однако женщина, вопреки сомнениям, сдержала слово. Спустя время опять вышла из-за угла и поманила Ольгу к себе.
— Сейчас батюшка оденется и примет тебя. Есть чем покрыть голову?
— Есть, — засуетилась Ольга, доставая из сумки светло-коричневый берет.
— Тогда ступай за мной.
Ольга послушно последовала за женщиной, еще не зная, о чем будет говорить — всё перемешалось в голове. А переступив порог низкой комнатушки, посреди которой на столе стояла купель, и совсем растерялась.
В помещении прежде всего в глаза бросалась скудость обстановки. Ни единого украшения на четырех покрашенных белилами стенах, только скромная икона Богоматери в верхнем левом углу. Видно, церковь действительно была небольшой и холодной, если крестили обычно в этой узкой, отапливаемой углем комнатке. На вымощенном плиткой полу стояли простые деревянные скамьи. Свет проникал через задернутые белыми накрахмаленными занавесками окна. Люстрой служила крохотная керосиновая лампа, стоявшая на древнем комоде, где, видимо, хранилось всё необходимое для обряда.
Вскоре дверь отворилась, и в комнату вошел бородатый мужчина в рясе. Присмотревшись к нему, Ольга заметила, что священник не так уж и стар. Скорее всего, ему не было и сорока. Это открытие еще больше смутило Ольгу, и она совсем растерялась: ведь этот человек старше её на каких-то десять-пятнадцать лет, как же она ему будет исповедоваться?
В
Она поднялась со стула, на котором сидела, и приготовилась к любым вопросам, но батюшка мягко тронул её за руку, возвращая на место, и, подвинув другой стул, сел рядом.
— Варвара Тимофеевна сказала, что вы хотели со мною поговорить, — начал он издалека. — Но среди своих прихожан я что-то вас не припомню. Вы неместная?
Ольга отрицательно качнула головой.
— Как вы тогда оказались здесь? С какой целью?
— Я приехала издалека, — сказала Ольга, и что-то вдруг помешало ей говорить. Какие-то сомнения опять закрались в душу. Стоит ли вообще рассказывать ему о чем либо? Она же приехала сюда за сотню километров не просто затем, чтобы поговорить. Может, лучше подняться и уйти? Сможет ли он понять её? Что она ему скажет?
Но батюшка не торопил её, ждал, пока она сама осмелиться всё рассказать.
— У вас, наверное, случилось что-то скорбное? Это произошло с вами или с вашими близкими?
— С моими друзьями.
Ольга наконец нашла в себе силы начать.
— Очень сожалею, — сказал батюшка.
— Понимаете, во всем, во всем прежде всего виновата я. Вернее… Точнее, не во всем. Я их не убивала. Лайма сама пошла на это, но подстегнула её именно я. Я так думаю. Из-за меня это всё!
При упоминании имени Лаймы взгляд священника переменился, и, хотя Ольга этого не заметила, ему стало не по себе.
— Вы сказали — Лайма? Случайно, не Лайма Кречет?
— Это её девичья фамилия, а по мужу она Кравченко. Вы её тоже знали? — подняла на него печальные глаза Ольга.
— Сталкивался с ней. А потом приезжал молодой человек.
— Сергей, — перебила его Ольга. — Это мог быть только Сергей, её муж.
— Он был удручен, подавлен и хотел просить у неё прощения. Кажется, он был искренен.
— Знаете, как он сильно её любил. Если бы меня так любили. Но я… я… — Ольга хотела обозвать себя нехорошим словом, но вовремя опомнилась — наверное, в храме сквернословить неприлично. — Понимаете, это из-за меня она покончила с собой.
На священника ее слова произвели сильное впечатление.
— Постойте, вы говорите, что она покончила с собой?
Ольга удивленно посмотрела на него.
— Разве вы не знали?
— Её отец сказал, что она умерла от воспаления легких. Молодой человек тоже не упоминал о причине её смерти. Впрочем, я тогда и не допытывался. — Священник на минуту задумался. — Выходит, она была самоубийцей?
— Простите её, батюшка, она же не со зла. Это я во всем виновата. Из-за меня Лайма на это пошла.