Убить Короля
Шрифт:
Дрожащую от холода, несмотря на накинутое на плечи термоодеяло, Барт посадили на буксирное судно, где ее уже ждал Сантини. Ей подумалось, что он стареет, как пес – в семь раз быстрее, чем люди. Всего за пару лет он превратился из пышущего здоровьем крутого копа с обильной порослью на груди в престарелого дядюшку, страдающего от хронической боли в ноге и усыхающего с каждым днем. Не изменилось только одно – вечно надвинутая на нос ирландская кепка.
– Добрый день, док, – сказал он, подавая ей руку.
– И вам того же,
Полицейский протянул ей пачку и ввел в курс дела. Водолазы продолжали работу, придавая затонувшей яхте плавучесть с помощью огромных камер сжатого воздуха.
– Как там Коломба? – спросила Барт.
Сантини покачал головой:
– Не верит, что это Торре.
– Может, она и права, – сказала Барт, выпуская облачко дыма.
– Надеюсь, ваше заключение сможет ее убедить.
Барт уныло покачала головой. Она не знала, на какой исход надеяться. Если она не сможет с уверенностью опознать труп Данте, Коломба будет по-прежнему надеяться, что он жив, в чем Барт не видела ничего хорошего.
Увидев, как на палубу выходит Коломба, она через силу улыбнулась. Они не виделись шесть месяцев, с тех пор как Барт сдуру навестила ее в глуши, а та весь вечер почти не раскрывала рта. Сейчас Коломба в шубе из искусственного меха, которая больше подошла бы какому-нибудь бездомному, выглядела еще более бледной и похудевшей. Ее обведенные темными кругами глаза лихорадочно блестели. Сантини, похлопав ее по плечу, молча пошел прочь, и она отряхнулась, будто на нее нагадила чайка.
– Эй, – сказала ей Барт и обняла ее, делая вид, что не чувствует острого запаха пота. Коломба приехала, не захватив с собой даже сменной футболки. – Ты совсем отощала! Хоть иногда питаешься?
– Барт, Данте здесь нет, – произнесла Коломба, словно не услышав ее вопрос.
Барт вздохнула:
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы разобраться в произошедшем.
– Ты не найдешь ничего, что противоречило бы теории, которую пытается подсунуть нам Лео. Он слишком умен.
– Думаешь, он намеренно потопил яхту? – спросила Барт, заранее зная, какого мнения придерживается ее подруга.
– Да. Он хотел, чтобы мы перестали его разыскивать. Тогда он сможет делать все, что ему заблагорассудится.
– Слушай, Коломба… Ты бы умерила свои надежды, – скрепя сердце сказала Барт.
Коломба напряглась:
– Ты мне не веришь?
– Солнышко… – нежно ответила Барт, – ты чувствуешь, что виновата перед ним. Переживаешь. Скучаешь. И готова на все, ради того чтобы вернуть его домой. Поэтому ты чуточку сгущаешь краски. И я тебя прекрасно понимаю.
– Каков, по-твоему, процент вероятности того, что Данте еще жив? Только честно.
– По статистике, если о похищенном человеке нет известий больше двенадцати месяцев…
– Скажи навскидку, – нетерпеливо перебила Коломба.
– Один из ста.
– Если бы похитили тебя и существовал один шанс из ста
Барт сжала ее ладонь в своих:
– Я не собираюсь сдаваться. Но ты лучше передохни, на тебе лица нет. Почему бы тебе не пожить у меня в Милане какое-то время?
– Потому что мне нужно кое с чем разобраться в Портико. – Какой-то моряк помахал Коломбе с катера, и она показала ему раскрытую ладонь – «пять минут». – По-твоему, мы нашли всех жертв Отца? – спросила она.
Вопрос застиг Барт врасплох.
– Боже, надеюсь, что да. Почему ты спрашиваешь?
– В моих краях есть парень, поведение которого… – Она замялась. – Ладно, проехали, ты и так меня за сумасшедшую считаешь.
– Вовсе нет… Я понимаю, как тебе тяжело. Расскажи об этом парне.
Коломба облокотилась на фальшборт.
– Он аутист и ведет себя так же, как узники, которых мы освободили три года назад.
– То есть его освободил кто-то другой или он сбежал сам? А что говорят его родители?
– Их убили. У него тяжелый аутизм, он не разговаривает. Значит, тебе ничего в голову не приходит?
– Нет. Ничто из того, что попало ко мне на экспертизу, не указывало на существование других узников и темниц, хотя исключить такую возможность я не могу. Однако если они и были, то давно умерли от голода.
– Нет, если кто-то ими занимался.
Пришвартованный в паре метров от них катер включил сирену. Барт вздрогнула:
– Новый Отец?
– Сообщник, соучастник. Может, даже не один…
– Похоже на одну из баек Данте.
– Вот именно, и мне надо было к нему прислушиваться. Он слишком часто оказывался прав.
– Да, иногда он попадал в точку. Но только потому, что ты его уравновешивала. Из вас двоих только ты была способна трезво смотреть на вещи. Ты не можешь просто взять его роль на себя.
– Из нас двоих я была тупицей. Не повторяй моих ошибок. – (Моряк снова помахал Коломбе с катера и подозвал к себе.) – Мне пора. Может, со временем что-то придет тебе на ум. Вдруг найдешь какую-то важную деталь в своих документах или свидетельских показаниях. Если я права насчет этого парня, он уже достаточно настрадался.
– Когда я вернусь… – с сомнением протянула Барт.
– И сообщи, если обнаружишь что-нибудь на «Шурмо», – сказала Коломба ей на ухо.
Барт с неохотой пообещала, что так и поступит.
– Серьезно, дай мне знать. Может, я и ненормальная, но сейчас Данте не на кого надеяться, кроме меня. – Коломба пристально посмотрела на нее. – И будь осторожна, никому не доверяй. Неизвестно, на чьей они стороне.
– На чьей стороне кто? – спросила Барт.
– Все. – Пока Коломба спускалась по лестнице в катер, Барт смотрела ей вслед, спрашивая себя, не лишилась ли ее подруга рассудка.