Убить клоуна
Шрифт:
— Желательно — размером с горошину.
— Будем считать, я этого не слышал. Вот что ты получишь. Телекамеру размером с домашнюю восьмимиллиметровую кинокамеру. Для аудиосистемы у меня есть микрофон размером с сигару и усилитель. Он в два раза меньше обычной переносной модели. Годится?
— Великолепно.
— Это все, что нужно, добавим сюда еще коаксиальный кабель, чтобы соединить твою камеру с монитором, и экранированный провод для микрофона. Я прихвачу все это.
— Еще одна сложность, Гейб. Я хочу записать на кассету звук и переписать на видеокассету
— Ох, братец. — Он замолчал. — Прихвачу портативный магнитофон и шестнадцатимиллиметровый «болекс», но учти: записать фильм с экрана телевизора совсем не то, что снять во дворе любительский кинофильм. Изображение на экране твоего телевизора будет неустойчивым. Оно складывается из растровых линий: иногда изображение занимает весь экран, а иногда — только часть. Все зависит от частоты следования кадров, на экране твоего телевизора может появиться полное изображение, совсем ничего или растр.
— Но хоть часть происходящего удастся снять, так? И это изображение будет сопровождаться звуком, который записывается отдельно?
— Да, что касается звука, синхронная запись требует двадцати четырех кадров в секунду. Если снимать фильм на соответствующую пленку со скоростью двадцать четыре кадра в секунду вместо шестнадцати, при условии, что мой «болекс» снимает со скоростью двадцать четыре кадра, а не двадцать три с половиной, к примеру, то у тебя все получится. Если бы у нас хватило времени проверить камеру...
— Времени, Гейб, нет.
— Я пошел, Скотт. Теперь понял, что тебе нужно, — постараюсь достать как можно скорее. — Он повесил трубку.
В этот предрассветный час было холодно и сыро. Я стоял в кромешной тьме перед дверью, за которой начинался коридор, ведущий в служебные помещения «Гардения-Рум», коридор, в который выходила дверь кабинета Салливана. С помощью комплекта ключей и отмычек, которые мне удалось достать неподалеку, у заспанного слесаря, я быстро справился с замком, но, взявшись за ручку двери, немного помедлил, вспоминая, все ли необходимое прихватил с собой.
Гейб приехал и уехал. Он привез все оборудование, упаковав его в три небольших чемодана. Один из чемоданов он оставил мне, а с двумя другими отправился в отель «Баркер», зарегистрировался там под вымышленным именем, потребовав себе номер с телевизором в задней части отеля, чтобы окна его выходили на улицу, и поселился в 418-м номере.
Из одного чемодана он достал кинокамеру и несколько кассет с пленкой, телескопический треножник, портативный магнитофон и магнитную ленту. Из другого — двести футов коаксиального кабеля и столько же футов экранированного провода. Он присоединил провод к микрофону магнитофона, а кабель — к вводу антенны на задней стенке телевизора, стоявшего в номере. Остальной кабель, а также провод он сбросил из окна на аллею, где стоял я.
К тому времени я блокировал оба конца аллеи деревянными щитами с надписью: «Осторожно — идут ремонтные работы», которые одолжил на Восемнадцатой улице. Эти щиты
От того места, где упали провод и кабель, до окна кабинета Салливана в служебном отсеке клуба «Гардения-Рум» оставалось шагов пятнадцать. Кабеля хватало с избытком. Теперь мне предстояло проникнуть в кабинет Салливана и присоединить этот кабель к портативной телекамере, а потом на некоторое время поселиться в 418-м номере отеля «Баркер».
Вот почему несколько секунд назад мне пришло в голову, что я успешно осваиваю профессию взломщика. Тяжело вздохнув, я открыл дверь и, войдя внутрь, аккуратно запер ее. В коридоре было темно и тихо. Я замер, прислушиваясь. Потом, держа в левой руке чемоданчик, принесенный мне Гейбом, а в правой — кольт 38-го калибра, осторожно двинулся вперед.
Все шло как по маслу. Я без помех вошел в кабинет Салливана, задернул занавески на окне и включил свет. При первом же взгляде на бар я понял, что там вполне можно спрятать мою телекамеру. Он был пригоден для подобной операции.
Бар занимал угол комнаты, слева от меня, и представлял собой солидное сооружение из отшлифованного и отлакированного тополя, стойка длиной в восемь футов была сделана из распиленного по всей длине бревна. Переднюю стенку бара украшали занятные шишки из более темных пород дерева. Бар имел около двух футов в глубину, и заднюю стенку его прикрывали четыре аккуратно прикрепленные к ней дверки. На полках внутри бара стояли бутылки джина, виски, бренди, разных ликеров, а также стаканы и серебряное ведерко для льда, на дне которого плескалось немного воды.
Я приступил к работе.
Открыл чемоданчик. В нем лежала телекамера, усилитель и маленький микрофон, все это удивительно небольших размеров, если учесть, какую работу им предстояло выполнить. Портативная телекамера получала питание от блока также портативных батареек, находившихся внутри ее; она была снабжена электронным глазом, который соединялся с диафрагмой объектива, увеличивавшейся или уменьшавшейся в зависимости от освещения. К ней был прикреплен усилитель со штепсельной вилкой от маленького, размером с сигару, микрофона, уже настроенного на звук.
Кроме того, в чемоданчике я нашел набор всех необходимых мне инструментов. За четыре минуты, если верить моим часам, я выбил одну из шишек, украшавших переднюю стенку бара, и спрятал телекамеру с объективом прямо в образовавшееся гнездо, а планку закрепил полудюжиной гвоздей, забив их в полку, на которой стояла телекамера, по три с каждой стороны. Назвать мое сооружение незыблемым как скала было бы большим преувеличением, но все же оно держалось достаточно прочно. Рядом с телекамерой я установил усилитель и микрофон, все три предмета занимали пространство не больше фута в ширину и были установлены как раз в центре бара.