Убить демократа
Шрифт:
мы с благословения Нестерова приспособились заряжать пулями с краской табельные "Макаровы" и ТТ. Так что условия, в которых проходили наши игры, заметно приблизились к боевым.
И как знать, не выручило ли это многих из нас, когда на нашу долю выпала Чечня. Меня-то уж точно выручило.
Когда Митюков, закончив труды праведные по обогащению научного коммунизма и получив их объективную оценку в свете событий августа 91-го, вернулся к исполнению служебных обязанностей, его чуть кондрашка не хватила
от этих нововведений. Он начал было со страшной силой писать, но прежние
молодых офицеров-десантников, чем подставлять себя под тяжкую длань бывшего афганца генерала Нестерова. Единственное, с чем он не мог смириться, так это с тем, что игра, как ни крути, была все же американская, блин, и никаких
аналогов ей в русских молодецких забавах не усматривалось. Я хотел ему подсказать, что есть вполне национальное российское развлечение, которое называется "гражданская война", но решил не осложнять себе жизнь. Как-то не
улыбалось мне оставаться без увольнительных, а эту пакость он всегда мог мне устроить.
С тех пор свиноферма преобразилась. Нарыли окопчиков, натаскали бетонных блоков, приволокли два списанных танка и три БТРа. Ну, Грозный и Грозный после первого штурма. Или, может быть, какой-нибудь Кандагар, где мне побывать не пришлось, а генералу Нестерову очень даже пришлось.
Полигон со всех сторон обнесли высоким забором, снаружи приспособили приступочки для зрителей, оборудовали НП для судей за толстым стеклом, наладили механику для мгновенного появления мишеней. В общем, сделали все по
уму. В пристроенной каптерке хранились отпечатанные в типографии силуэты-мишени. Они меня и заинтересовали: кто же нынче у нас вероятный противник?
Коллекция наводила на глубокомысленные размышления. Никаких тебе "зеленых беретов", никаких еврейских штурмовиков. Лица кавказской национальности всевозможных видов и одеяний, исламские террористы с клетчатыми, как у Арафата, платками на шеях и головах. Боевики ИРА в темных
беретах. Какие-то финно-угорские подозрительные типы. Ну, и случайный народ -- милиционеры, пожарники, просто прохожие.
Да, негусто у нас, оказывается, с предполагаемым противником. Если так и дальше пойдет, нужно будет печатать афишки с шахтерами и монтерами. Вот и реформируй тут армию, о чем столько разговоров идет. А как ее реформировать, если противника нет? Эти недавние дела насчет расширения НАТО на Восток --может, это и есть попытка хоть как-то обозначить неприятеля и тем самым придать ускорение военным реформам?
Размышлениям на эту тему я и предавался, пока судья-капитан давал пояснения и шли первые бои. Публика вела себя, как на футболе. Советы так и сыпались сверху на игроков: "Там он, за танком!", "Не гуляй туда, Жора!", "Миха, гаси его, гаси!"
Судья сделал несколько попыток навести порядок, но в конце концов только рукой махнул.
На благоустроенных трибунках возле щита судьи разместились Нестеров, Митюков и чины из Москвы. Там же был и штатский, на которого я еще раньше обратил внимание. Краем глаза я заметил, как он что-то сказал на ухо Нестерову, тот с некоторым
судье и что-то ему приказал. Тот не понял. Генерал растолковал. Понял.
После финального боя, в котором, как я и предполагал, победил тот самый понравившийся мне парнишка, судья неожиданно объявил в матюгальник:
– - Дорогие друзья! Только что мы приветствовали лучшего рейнджера нынешнего года. Такой успех выпадает нашим курсантам только раз в жизни. Нет ни одного человека, который стал бы рейнджером дважды. Но!
Твою мать. Только этого мне не хватало. Как чувствовал -- не нужно было сюда ехать. Но это, пожалуй, вряд ли что-нибудь изменило бы. Это я уже понимал.
– - Но есть человек, который сумел стать лучшим рейнджером три раза, --июньским соловьем разливался судья.
– - Три, друзья мои! Вы не ослышались! Три года подряд был лучшим из лучших выпускник нашего славного училища,
молодой офицер-десантник Сергей Пастухов! И он сейчас среди нас! Поприветствуем его!
Сука ты, капитан. И больше никто. Я встал. А что было делать? Раскланивался, как клоун.
Ольга и Настена вместе со всеми восторженно аплодировали и гордо поглядывали по сторонам.
Ну, женщины!
Судья поднял руку, требуя тишины. Трибуны нехотя угомонились.
– - Дамы и господа!
– - продолжал он.
– - У меня есть для вас прекрасный сюрприз. Вот здесь, рядом со мной, сидит еще один выпускник нашего замечательного училища. Правда, пятнадцать лет назад, когда он получил диплом и первый офицерский чин, еще не было этого полигона и конкурс на
звание лучшего рейнджера не проводился. Но он прошел другую школу в горячих точках и стал одним из самых опытных офицеров-десантников. Разрешите представить -- подполковник Александр Егоров! Аплодисменты, друзья мои, аплодисменты!
Этот долбаный капитан явно ошибся в выборе профессии. Ему бы в ведущие какого-нибудь телешоу.
Штатский со шрамом встал и раскланялся. Подполковник, значит. Неплохо для его лет. Очень даже неплохо.
– - Сегодня мы видели бои наших лучших курсантов, -- выпевал судья.
– А хотите увидеть бой настоящих профессионалов?
– - Хотим!
– - вразнобой загудела публика.
– - Не понял!
– - объявил капитан.
– - Хотим или не хотим?
– - Хотим!
– - дружно грянули в ответ.
– - Теперь понял. Тогда давайте попросим Сергея Пастухова и Александра Егорова показать нам, что такое настоящий бой! Попросим, друзья мои, попросим!
И сам захлопал, показывая пример.
Вот это и называется -- попасть в расклад. И не отнекаешься. Все равно уломают. И получится, что кокетничал.
Поэтому я без спора отдал Ольге свою "сейку" и бумажник (на всякий пожарный, чтобы в каптерке не сперли) и вместе с моим нежданным соперником направился в раздевалку. Начальник вещсклада, старшина Сан Саныч, который служил здесь едва ли не с момента создания училища, выдал нам камуфляж, спецназовские ботинки с высокой шнуровкой и черные вязаные шапки типа "ночь" с прорезями для глаз. Егоров переоделся быстрей меня, кивнул: жду. И вышел из раздевалки.