Убить демократа

Левашов Виктор Владимирович

Аарон Блюмберг с нескрываемым сожалением посмотрел на остатки "Кавказа" и отставил бутылку. Правда, не далеко.

– - Ладно, глотай свой джин. Совсем молодежь распустилась. Мало того, что им джин подавай, так еще и тоником норовят

разбавить.
– - Он немного подумал и добавил: -- А некоторые извращенцы еще и льдом!

Макс не понял, почему лед и тоник в джине -- извращение, Но уступка шефа с "Кавказом" была в известном роде историческим событием, и Макс решил не омрачать своего торжества ненужными вопорсами. Единственное, что его огорчало:

то, что Николо Вейнцель не поверит, будто шеф

согласился отменить свое царское угощение. Нет, не поверит. А сам шеф не подтвердит, гордость ему не позволит. Так что придется этому успеху радоваться в одиночку.

Но голова Блюмберга была занята более существенными вещами.

– - Предмет переговоров ты определил правильно -- Балтика. Уровень участников -- тоже. Теперь предскажи итог, и

клянусь, что никогда больше не потрачу на тебя ни капли "Кавказа".

– - Итог -- нуль, -- почти не задумываясь, ответил Макс.

Блюмберг молчал.

– - Итог и не может быть другим при таком составе участников, аргументировал Макс.
– Первый вице-премьер России и мелкая сошка от финнов или прибалтов. Эти переговоры были обречены на провал изначально.

– - Почему?

– - Этого я не знаю, -- признался Макс.

– - Что из этого следует?

– - Для кого?

– - Для того бардака, который называется мировым экономическим сообществом, -- это раз. Для России -- два. И наконец для нас с тобой, мой юный пытливый друг.

– - Для нас с вами из этого не следует ничего, -- твердо ответил Макс, одновременно понимая, что за словами его шефа стоит какая-то другая правда, более масштабная, обесценивающая его маленькую и вроде бы верную правду.

И оказался прав.

Блюмберг извлек из-под кресла бутылку, прикончил остатки "Кавказа" и сказал:

– - А вот в этом ты лажанулся.

III

Макс и Николо давно уже привыкли к экстравагантным выходкам своего шефа. Но в этот вечер он превзошел самого себя. Приказав Максу срочно вызвать в офис Николо (и не по сотовому телефону, а по уличному таксофону, с соблюдением всех предосторожностей), для начала усадил обоих своих молодых сотрудников за компьютеры и приказал войти во все телесистемы аэродромов и портов, из которых Макс днем получал информацию, и самым тщательным образом

проверить, не осталось ли там их следов.

Глупость была несусветная. Да какая разница, остались там их следы или нет? Но Блюмберг в объяснения даже вдаваться не стал, лишь коротко сказал: "Приказ". И поскольку к такой форме обращения со своими сотрудниками он прибегал лишь в исключительных случаях, им ничего не оставалось, как взяться за работу.

Следующему приказу предшествовал вопрос:

– - Каким образом можно проверить, отслеживает ли охранная служба телесистем случаи несанкционированного вторжения?

Макс и Николо лишь руками развели. Что значит: каким образом?

– - Вам прямо сейчас начать объяснения, шеф?
– - поинтересовался Макс.
– -Или можно завтра с утра?

– -

Сколько они займут?

– - Года три, -- подумав, ответил Макс.

Николо возразил:

– - Нет, не меньше четырех. Если вообще получится.

Блюмберг уже понял, что сформулировал вопрос неправильно, но он был не из тех, кто в таких вещах легко признается.

– - Что значит "если"? Ты хочешь сказать, сопля зеленая, что я вообще понять этой хренобени не смогу?
– - хмуро уточнил он.

– - Правильно, магистр!
– - радостно подтвердил Николо.
– - Вообще. Ничего. Никогда.

– - И ни за какие деньги, -- рассудительно добавил Макс.

– - Отставить базар! Формулирую вводные: можно ли проверить отслеживание случаев несанкционированного вторжения?

– - Яволь, герр оберст, -- отрапортовал Макс.

– - Натюрлих, магистр, -- подтвердил Николо.

– - Так вот и займитесь этим, сукины дети, вместо того чтобы издеваться над старым человеком, который из сил выбивается, чтобы дать вам заработать на маленький штюк вашего, мать-перемать, брота.

– - Объекты, магистр?
– - уточнил Николо.

– - А те же, где вы лазили. Аэропорты, пристани.

– - Все?
– - ахнул Макс.

– - Ну да, все, -- безмятежно подтвердил Блюмберг.

– - Да это же на всю ночь!
– - завопил Макс и тут же перебил себя: --Николо, давай его убьем, а? Бутылкой "Кавказа", а? Ну, дадут нам года по два. Мы же будем в состоянии повышенной возбудимости, правильно? Зато два года лежать на тюремной койке и ничего не делать. Как?

Но Вейнцель с ходу уловил в поведении шефа нечто, сразу его насторожившее. Поэтому он жестом прервал Макса и спросил:

– - Это так серьезно, шеф?

– - Серьезно?
– - переспросил Блюмберг.
– - Нет, малыш. Это не серьезно. В немецком языке нет такого слова, чтобы определить, насколько это серьезно. В русском есть, но ты все равно ни хрена не поймешь. Оно не переводится. А поэтому кончайте ваньку валять и включайтесь в работу.

– - Горит тайга?
– - догадался и Макс.

– - Горит, -- подтвердил Блюмберг.
– - И сейчас только от вас зависит, успеем ли мы выскочить из огня.

В начале четвертого утра Макс охрипшим от долгого молчания голосом воскликнул:

– - Есть! Тампельсдорф! Включены все мощности!

– - У меня тоже, -- отозвался Николо.
– - Рейнгард. Все мощности.

– - Франкфурт-на-Одере!

– - Бремен!

– - Исланд! Что происходит, шеф?

– - А вот то, Никола, и происходит. Про которое в русском языке есть слово, а в других языках мира нет. Не засекут нас?

– - Исключено, -- заверил Макс.

– - Активность поиска по зонам фиксируется?

– - Нет ничего проще. Автоматически.

– - Вот и ставьте машины на автоматику и немного подождем, -- подвел итог Блюмберг.
– - Посмотрим, что к чему. Можете трескать свой джин, а "Кавказу" -- хрен вам. Самому мало. И запасы пополнять будет сейчас, судя по всему, не так просто.