Убить Бенду

Жаков Лев Захарович

Из-за камня вышла посвежевшая и похорошевшая Алиция. Теперь, когда она смыла краску с лица, когда спали краснота и опухлость после истерики, стало видно, что она совсем юна, почти девочка. Поэтому ее последующие слова и тон, которым они были произнесены, только насмешили Канерву

– Ваше остроумие, лорд Мельсон, попрошу оставить для своих подчиненных. На меня не действует, а они, быть может, оценят, потому что мужланы и чернь суть. Я помню дорогу. Судя по тому, сколько мы прошли вчера, осталось от силы

полдня. Думаю, можно обойтись без завтрака, чтобы сэкономить еду, а уже в сокровищнице пообедать.

Арчибальд отнесся к словам девушки серьезнее. Повернувшись к Бенде, он спросил:

– А сколько осталось пищи? Мадонна может не есть, ей нужно следить за фигурой, но я бы позавтракал. Думаю, мужчины со мной согласятся.

Девушка уставилась на рыцаря, но он смотрел только на Бенду. Тогда Алиция с раздражением воскликнула:

– Неужели вы сможете есть, когда рядом мертвое тело?!

– Смогу, – спокойно ответил рыцарь, не оборачиваясь.

– А что такого, дорогая? Подумаешь, труп, – отозвался Канерва. – Не пахнет, и ладно.

– Варвары! – Алиция топнула ногой.

С бревна тяжело поднялся Кривой.

– А и верно, похоронить же ж надо голубу, – поддержал он девушку.

– Где? И как? – Алиция отодвинулась к Арчибальду, который около стены поднимал и сворачивал одеяла, передавая их Бенде. Кипы шерсти исчезали одна за другой.

Сначала мешок раздувается, пока Бенда засовывает одеяло внутрь, ткань обтягивает сверток, затем, когда снаружи еще торчат края одеяла, мешок худеет, будто сдувается, и остатки вещи словно проваливаются внутрь, как в яму.

Канерва завороженно следил за этим процессом. Он вытащил из-под себя одеяло и протянул Арчибальду, затем, когда со своего места поднялся Кривой, Канерва и его одеяло стянул с бревна, похлопал ладонью по шерсти, отряхивая, и отдал Бенде.

– Копать бум? – Кривой обвел лица вопросительным взглядом. Сквозь рассеянные по потолку дырочки падали ниточки-струйки утреннего солнца, оставляя на полу маленькие желтые пятна. На темном своде волновалась бледно-золотистая рябь: это тонкие лучики отражались от воды.

Арчибальд неодобрительно покачал головой:

– Некогда. Вы забыли, господа, что у нас мало еды? Кстати, может, водой запастись? Сможет ли уважаемая Бенда каждый раз проделывать подобный фокус со скалой?

Бенда морщит нос, но молчит.

Кривой, который до этого все стоял над трупом, опустив длинные руки, и, чуть пошевеливая пальцами, покачивался вперед-назад, вперив взгляд туда, где под одеялом скрывалось мертвое лицо, вдруг расхохотался. Все обернулись. У бандита от смеха тряслось пузо, лицо дребезжало от мелких морщинок.

– Я не понимаю, что смешного вы нашли в моих словах. – Рыцарь нахмурился, потянувшись к рукояти меча.

Бандит замахал рукой, выговорив с трудом:

– Дак я...

ох-ха-ха... не над тобой, дядя! Ха-ха-ха!

Юлий, который на смех Кривого выглянул из-за камня, как сатир из кустов, побледнел.

– Над кем же? – спросил Арчибальд, не убирая ладонь с эфеса.

– Над одним юным идиотом. – Кривой, держась за грудь растопыренными толстыми пальцами, выдохнул ртом, высунув кончик языка.

Арчибальд, сведя к переносице брови, медленно оглядел коридор и всех присутствующих, словно выбирая, к кому подходит определение «юный идиот». Задержался на Юлие, у которого на бледном лице горели покрасневшие глаза.

На два долгих мгновения между стенами коридора, между потолком и полом замерло всякое движение, кроме бурливого течения воды из камня. Ссутулившийся Кривой наклонил лысеющую голову и смотрел в золу. Алиция, держа себя за плечи, съежившись, сидела, рядом стоял рыцарь, опустив обнаженный меч к ногам девушки. Канерва прислонился спиной к валуну и буравил злобным взглядом спину бандита. По ту сторону ручья Юлий притаился у стены, втянув голову в плечи и настороженно следя за бывшим главным егерем. Покойник у стены лежал, укрытый одеялом, – про него как будто забыли.

– Но нельзя же его оставлять так! – Бенда, наклонившись, поднимает с пола мешок и трясет им перед носом рыцаря. – Не похоронить, так хоть отпеть.

Кривой фыркнул. Загреб ладонью горсть золы, протянул Бенде:

– Посыпь, голуба, ежли у тя горе от его смерти. Хе-хе...

Арчибальд просунул лезвие меча между Бендой и рукой бандита.

– Осторожней! – предупредил он.

– Хе-хе. – Кривой разжал пальцы, и серый пепел ссыпался с его ладони, лег на пол, как столетний слой пыли.

– И что, никто не знает слов заупокойной мессы?

Алиция оглянулась на Бенду:

– С чего это мы должны их знать? Кто у нас тут святой? Мы просто люди, нам молитвы ни к чему, кроме разве «Патер ностер» да «Аве Мария». – И добавила капризно-высокомерным тоном: – Энц рыцарь, не стойте столбом, даме холодно! Дайте плащ накинуть!

Рыцарь нахмурился, тем не менее потянулся к завязкам плаща.

– Хватит болтать! Я не святой, а обычный человек! – Бенда рвет шнурки на горловине мешка. – Обычный человек!

– Хе-хе! – Кривой проследил за падающим мешком, с интересом заглянул в черную дыру, открывшуюся, когда ткань легла на пол. – Счас господин колдун покажет чудо. Достанет обитый красным бархатом гроб, хе-хе. С подушечкой...

Канерва, отвалившись от камня, подошел, по-прежнему стараясь держаться подальше от мертвеца. Арчибальд положил руку Бенде на плечо:

– Ради бога, успокойтесь. Сейчас что-нибудь придума...

Бенда делает прыжок вперед, обеими ногами в черную дыру, – и исчезает, ухнув в раскрытый мешок, как в колодец.