Убить Беллу
Шрифт:
– Не мог мой муж убить человека, не мог, – упорствовала Белла. – Поверьте, он хоть и болен, но находится в здравом уме. Он очень хороший, добрый. Он не мог убить человека...
– А никто и не утверждает, что он – убийца, – покачала головой Арина Викторовна.
– Назвать человека преступником можно только после приговора суда, – язвительно усмехнулся Фокин.
– Где вы нашли это? – показывая на бутылку, спросила Бакатина.
– В гараже. В холодильнике... Ваш муж не глупый человек. Понимает, что кровь
– Но в гараже старый холодильник. Он же отключен.
– Значит, ваш муж его включил.
– Он не мог его включить. Он не ходит в гараж.
– Хотите сказать, что это ваша работа?
– Что вы такое говорите? – возмутилась Белла.
– Кроме вас и вашего мужа, некому больше включить холодильник. Или у вас в доме есть прислуга?
– Нет. Мы живем одни. Это я настояла, чтобы в доме не было слуги. Даниилу так комфортней...
– А вам?
– А что мне? Я сильная. И работа по дому меня не смущает.
– Вы любите своего мужа? – напрямую спросила Званцева.
– Да, очень.
Это было сказано спокойно, без пафоса, но с таким чувством, что невозможно было усомниться в искренности сказанного.
– Но это сейчас не имеет значения, – добавила Белла.
Она выпрямила спину, расправила плечи, высоко подняла голову.
– Мой муж не мог убить человека. Я не знаю, кто включил холодильник. Не знаю, откуда взялась эта жидкость. Но я уверена, что скоро все прояснится. Уверена, что вы избавите нас от своих нелепых подозрений...
– Может быть, – усмехнулся Фокин. – А пока мы вынуждены взять вашего мужа под стражу.
– Зачем? – возмущенно протянула женщина.
– Чтобы он не сбежал.
– Он не сбежит. Во-первых, он болен. А во-вторых, он не виновен...
– На вашем месте его невиновность я бы поставил на первое место, – усмехнулся Стас.
– Фокин, не надо придираться к словам, – одернула его Званцева. И сочувствующе посмотрела на Бакатину: – Боюсь, что у нас нет выбора. Мы должны забрать вашего мужа с собой.
– Но ведь он не может находиться в тюрьме. Он будет мучиться, страдать.
– От света? Так за это не беспокойтесь, – сказал Фокин. – Темницы на то и темницы, чтобы в них было темно. Не переживайте, обеспечим вашему мужу самую темную камеру.
– Прошу вас, не забирайте Даниила! Он ни в чем не виноват... Вы сами это поймете и сами будете потом каяться, когда убедитесь в его невиновности.
– Покаемся и принесем извинения.
– А если с ним что-то случится? Если он умрет? Даниил очень болен, у него уже было два инфаркта. Третьего он не перенесет...
Званцева взяла тайм-аут.
– Хорошо, мы оставим вашего мужа под домашним арестом, – после напряженной паузы решила она. – К сожалению, у нас нет свободных сотрудников, которые могли бы за ним присматривать. Поэтому я очень буду надеяться на
Даниила Бакатина выпустили из ванной, Белла тут же утащила его в самую темную комнату. Затем любезно выпроводила незваных гостей. На прощание клятвенно заверила, что муж ее никуда не убежит.
Лексей и Костик убрались к своему боссу еще раньше, как только поставили свои подписи под протоколом обыска. Участковый собирался в свое Лавкино. Лариса вместе со своим начальством отправлялась в Москву. Вернее, так думала она. Но Званцева внесла в ее планы существенные коррективы.
– Я возвращаюсь в Москву, – сказала она. – А ты, Черкашина, вместе с Фокиным остаешься здесь. Стас, введешь лейтенанта в курс дела...
Арина Викторовна забрала бутыль с вещдоком и на служебной машине отправилась в столицу. Фокин и Лариса остались в засаде.
Оказывается, Званцева только сделала вид, что оставляет Бакатина дома скрепя сердце. На самом же деле она и не собиралась его забирать. Она решила спровоцировать его на бегство. Если «мистер гвоздевский Дракула» чувствует за собой вину, он попытается удрать из-под домашнего ареста. Фокин и Лариса должны будут его задержать.
И это было еще не все.
– Век живи – век учись, – с видом великого знатока сказал Стас. – Не знаю, живут ли в доме у вампира тараканы, но «клопов» у него хватает...
Он времени не терял – установил в доме Бакатиных скрытые микрофоны, поставил на прослушку телефонную линию. В машине у него находился приемный блок прослушивающей аппаратуры. Оставалось только поставить машину поближе к дому Бакатиных, и можно мотать их разговоры и на уши, и на магнитофонную пленку.
Фокин не торопился.
– Посветлу он не уйдет, – рассуждал он. – Через пару часиков стемнеет. Тогда и поедет. Но мы-то не дадим. Правда, Лар?
– Поживем – увидим.
Если честно, ей не очень хотелось разговаривать с напарником. Ей не нравилось, как он разговаривал с Беллой. Как будто она какая-то преступница. Осуждать за это Лариса его не могла, но неприятный осадок на душе остался.
– Смурная ты какая-то. Может, злишься на меня?
– Много чести.
– Да вижу я, что ты злишься. Ты же так ловко все задумала. На живца вампира взять собиралась. А тут я со своими сокрушающими планами...
– А если бы мы не нашли кровь. Что тогда? Лег бы Бакатин на дно, и все... Да еще неизвестно, та ли это кровь или нет...
– Та, Лариса, та. В этом ты можешь не сомневаться.
– Ну ты уж точно не сомневаешься. Любишь ты рубить сплеча, Стас.
– Натура у меня гусарская, ничего не могу с собой поделать... Или нет, могу. Ты сидишь тут возле меня такая красивая, такая сексуальная, мне так хочется погладить твою коленку. Но я держу себя в руках. Потому что я не могу позволить себе такую вольность...