Убик

Дик Филип

Вдруг он замолчал. Дребезжащая машина исчезла, а на ее месте появился знакомый им лифт. Однако он чувствовал присутствие той, старой кабины; она таилась где-то на краю его поля зрения, готовая вынырнуть, как только он и Джо займутся чем-нибудь другим. «Она хочет вернуться, — понял он. — Собирается снова появиться. Мы можем задержать этот момент, наверное, максимум на несколько часов. Процесс движения вспять во времени набирает силу; архаичные объекты врываются в наш мир быстрее, чем нам казалось. Теперь каждый скачок охватывает один век. Лифту, который мы видели, было не менее ста лет.

И все же, — думал он, — мы, кажется, можем в

некоторой степени контролировать это явление. Сейчас мы заставили появиться вновь обычный, современный лифт. Если бы все мы держались вместе, если бы действовали как нечто, состоящее из двенадцати разумов вместо двух…»

— Что такое ты увидел? — спросил Джо. — Почему не позволил мне войти в лифт?

— Ты не видел старого лифта? Открытой кабины с латунными украшениями, примерно 1910 года. И лифтера, сидевшего на табурете?

— Нет, — ответил Джо.

— Но что-нибудь ты видел?

— Да, — сказал Джо. — Обычный лифт, который вижу каждый день. Я видел то, что всегда, то же самое, что в эту минуту. — Он вошел в кабину, повернулся и, стоя неподвижно, смотрел на Ала.

«Значит, наше видение действительно начинает отличаться друг от друга, — понял Ал. — Что бы это значило?»

Все это вовсе не нравилось ему. Каким-то странным, неопределенным образом это показалось ему самой катастрофической переменой из всех, что произошли после смерти Ранситера. Они уходили в прошлое с разными скоростями, и он интуитивно чувствовал, что именно это испытала перед смертью Венди Райт. Сколько времени осталось ему самому?

Он вдруг осознал, что ощущает предательский пронзительный холод, который еще раньше — он не помнил, когда точно — охватил его тело. Холод этот наполнял и его самого, и окружающий мир. Это напомнило ему последние минуты, проведенные на Луне. Холод искажал поверхности предметов, корежил, раздувал, превращал в пузыри, которые лопались с громким треском. Мороз врывался вд все трещины, проникал к центру предметов, к сердцевине, которая была источником их жизни. Ал как будто видел теперь ледовую пустыню, среди которой торчали голые камни. Окружающая его действительность превратилась в плоскую равнину, обдуваемую ледяным ветром. Слой льда становился все толще — камни стали почти не видны. На краю его поля зрения появилась темнота.

«Но ведь все это существует только в моем воображении, — подумал он. — Мир вовсе не погребен под покровом льда и темноты: все это происходит во мне, но кажется, что я вижу это вокруг себя. Это странно. Может, весь мир как-то оказался внутри меня, окруженный моим телом? Когда это произошло? Видимо, эти явления сопутствуют смерти, — сказал он сам себе. — Эта неуверенность, которую я испытываю, заторможенность всех функций, ведущая к полной энтропии, — это сам процесс. А лед, который я вижу, — доказательство его развития. Когда я закрою глаза, — думал он дальше, — Вселенная исчезнет. Однако где те разные огни, которые я должен видеть — означающие дороги, ведущие к новым лонам? Где затуманенный красный огонек, символизирующий занимающееся блудом пары? А темно-красный огонь, означающий звериную алчность? Я чувствую только исчезновение тепла и вижу надвигающуюся тьму: замерзающую равнину, над которой погасло солнце. Это не может быть обычной смертью, — говорил он сам с собой. — Это что-то неестественное; истинный процесс умирания вытеснен каким-то фактором. Может, я смогу понять это, — подумал он, — если просто лягу и отдохну; если найду в себе силы подумать над этим».

— Что

случилось? — спросил Джо. Они по-прежнему поднимались на лифте.

— Ничего, — коротко ответил Ал и подумал: «Им, может, и удастся, мне — уже нет».

Входя в конференц-зал, Джо вдруг заметил, что Ал не идет следом за ним. Повернувшись, он выглянул в коридор и увидел, что Ал одиноко стоит там, не двигаясь с места.

— Что случилось? — снова спросил он. Ал не шевельнулся. — Тебе плохо? — спросил он, двигаясь к нему.

— Я чувствую себя усталым, — ответил Ал.

— И выглядишь ты неважно, — сказал Джо, чувствуя-растущее беспокойство.

— Я пойду в туалет, а ты иди к ним, убедись, все ли в порядке. Я скоро присоединюсь к вам. — Он неуверенно пошел вперед, как будто не знал, где находится. — Ничего со мной не будет. — Он двигался по коридору нерешительно, как человек, с трудом замечающий дорогу, по которой идет.

— Я пойду с тобой, — решил Джо. — Хочу убедиться, что ты туда дойдешь.

— Может, когда я умою лицо теплой водой… — сказал Ал. Он нашел бесплатные двери в туалет, открыл их с помощью Джо и исчез внутри. Джо остался в коридоре. «Что-то с ним случилось, — подумал он. — Он изменился, увидев этот старый лифт. В чем же здесь причина?»

Ал снова появился перед ним.

— В чем дело? — спросил Джо, увидев выражение его лица.

— Взгляни сюда, — сказал Ал, вводя Джо в туалет и указывая на противоположную стену. — Туалетные надписи. Знаешь, разные слова, которые всегда можно найти в мужских туалетах. Прочти.

Надпись, сделанная мелом или красной ручкой, гласила:

«ПРЫГНИТЕ в СОРТИР, ТОЛЬКО БЕЗ МЕНЯ,

Я ЖИВ, А ВЫ ВСЕ УМЕРЛИ, ДРУЗЬЯ».

— Это почерк Ранситера? — спросил Ал.

— Да, — кивнул головой Джо. — Это его почерк.

— Теперь мы знаем правду, — констатировал Ал.

— Но правда ли это?

— Конечно, — сказал Ал. — Это совершенно ясно.

— И мы узнаем об этом таким способом — со стены мужского туалета.

— Эта надпись на стене совершенно однозначна. Мы могли бы месяцами — может, и до конца света — смотреть телевизор, читать домашние газеты, слушать видеофоны и не узнать об этом.

— Но мы же не умерли. За исключением Венди, — сказал Джо.

— Мы находимся в состоянии полужизни. Вероятно, все еще на борту корабля, летим с Луны на Землю после взрыва, который нас убил. НАС, а не Ранситера. Он же пробует уловить от нас поток протофазонов. До сих пор это ему не удалось: из нашего мира туда, где живет он, не приходят никакие сигналы. Но ему удалось с нами связаться. Мы находим его следы везде, даже в местах, которые выбираем наугад. На каждом шагу мы сталкиваемся с его присутствием, с им и только с им, поскольку он — единственная особа, которая пробует…

— С ним и только с ним, — прервал его Джо. — А не так, как ты сказал: «с им и только с им».

— Мне плохо, — сказал Ал. Он отвернул кран и начал умываться. Однако это была не теплая вода; Джо заметил в ней кусочки льда. — Возвращайся в конференц-зал. Я приду туда, когда почувствую себя лучше, если это вообще возможно.

— Думаю, я должен остаться с тобой, — заметил Джо.

— Нет, черт побери, убирайся! — Ал толкнул его к двери туалета и вывел в коридор. На его посеревшем лице был ужас. — Иди, посмотри, все ли в порядке! — Согнувшись, он вернулся в туалет, закрывая глаза руками. Дверь захлопнулась, скрыв его от Джо.